Зови меня Златовлаской-2

10

– Друзья, настало время услышать еще одну новинку от группы "Абракадабра" и несравненной Марианны. Песня "Невыносимо". Давайте разорвем клуб овациями! – объявил ведущий.

Когда ребята вышли из-за кулис, свет в зале немного приглушили, а на сцену направили яркие лучи прожекторов.

Марианна начала петь первой. Голос у нее звучал томно и, как бы меня это ни бесило, жутко сексуально. Она передвигалась по сцене с грацией кошки, заглядывала в глаза зрителем и, казалось, чувствовала себя как рыба в воде.

Влад держался чуть поодаль. В руке он сжимал микрофон и плавно покачивался в такт музыке.

Когда начался припев, Марианна приблизилась к Ревкову и повернулась к нему так, что они оказались друг напротив друга. Расстояние между артистами сократилось до полуметра.

Тянусь к твоим губам я словно к солнцу,

Тянусь и так боюсь, что ты проснешься.

Ночь позади, и утро слишком рано

Приходит и вскрывает мои раны.

Сладко пропела Марианна, смотря Владу прямо в лицо. И он, не отрывая от нее глаз, подхватил:

Ведь каждый день с тобой мы были в мыслях,

И запах твоей кожи словно выстрел,

Любить тебя порой невыносимо,

Но по тебе скучаю слишком сильно.

Голос Ревкова звучал по обыкновению хрипловато и мужественно. Песня была о личном, и ребята отыгрывали на сцене на все сто процентов.

Поначалу мне нравилось их выступление. Но когда Марианна протянула руку к Владу и положила ладонь на его грудь в области сердца, я напряглась. Это выглядело слишком интимно, слишком чувственно.

Ревность, словно вьюга, застилала мне глаза. Я больше не слышала звуков музыки, не замечала толпящихся вокруг людей. Я смотрела на Влада, который своей рукой накрыл ладонь Марианы, лежащую на нем, и с упоением пел свой куплет. В тот момент во мне кровь закипела от возмущения. Влад не только не убрал ее руку, но еще и положил сверху свою!

Когда Ревков наконец отстранился от Марианны, его взгляд метнулся в зал. Он подошел к краю сцену, опустился на одно колено и с полным вдохновения лицом продолжал петь.

Когда наши с ним взгляды встретились, уголки его губ поднялись чуть выше, но я не ответила на улыбку. Мне было обидно от того, что он слишком реалистично играл в любовь с Марианной на сцене.

На последнем припеве эти двое вновь сошлись и (какой кошмар! Лучше б я ослепла!) начали изображать некоторое подобие медленного танца. Его рука легла на ее талию, ее ладонь – на его плечо. Они медленно топтались вокруг своей оси, и от этого "милого" зрелища меня чуть не вырвало.

Я с трудом сохраняла внешнее спокойствие, ведь на самом деле мне хотелось залезть под одеяло и разреветься.

Когда эта проклятая песня наконец закончилась, я быстрым шагом направилась в туалет. Закрылась в кабинке, опустила крышку унитаза и села на нее, подперев пальцами виски.

Мне было больно. И вроде бы боль была душевной, но ощущалась она вполне физически. Словно в область солнечного сплетения подложили тяжелый камень с острыми краями. Он своим весом пригибал меня земле. Мешал жить и дышать.

Как мне относиться к тому, что произошло на сцене? Высказать Владу свою обиду или подавить эмоции, ссылаясь на то, что он артист и это его работа?

Очевидно, что такое поведение музыкантов было запланировано. Действия Марианны и Влада не выглядели спонтанными, они заранее обо всем договорились.

Ревков прекрасно знал, что я все вижу, а значит, считал случившееся нормой. Значит, в его голове не мелькнула мысль о том, что его "песенный флирт" с Подольской меня заденет.

Может, я и правда принимаю все слишком близко к сердцу? Ну подержались они за руки, ну потанцевали рядом... Катастрофы ведь по большому счету не случилось? Тем более во время неформального общения с Марианной Влад держался в высшей степени достойно.

Я сделала пару глубоких вдохов и, решив, что не буду излишне драматизировать, вышла из кабинки. Я направилась к раковинам, чтобы ополоснуть холодной водой лицо и руки. Это должно было помочь прийти в себя.

Однако едва я встала напротив зеркала, как в туалет вошла (черт бы ее побрал!) Марианна и с видом победителя уставилась на меня.

– Как тебе наше выступление? Понравилось? – с самодовольной улыбочкой спросила она.

– На троечку. Все-таки видно, когда между людьми, изображающими симпатию, на самом деле ничего нет, – едко отозвалась я. – Но это ничего, вы ведь непрофессиональные актеры.

Мне отчаянно хотелось поддеть Марианну.

– Ну, это просто вопрос времени, – спокойно ответила она, поправляя волосы.

– Что именно? – спросила я, включая кран.

– То, что между мной и Владом ничего нет, – пояснила певица, доставая из сумочки помаду. – Это только пока.

От такой вопиющей наглости я не сразу нашлась, что ответить. Просто стояла и злобно смотрела на Марианну через зеркало.

– Это что, угроза? – холодно поинтересовалась я, выдавливая мыло из дозатора на стене.

– Угроза, предупреждение... Называй, как хочешь, – пожала плечами Подольская. – Влад мне подходит гораздо больше, чем тебе. Поэтому не думаю, что ваши отношения продержатся еще хоть месяц.

– Это мы еще посмотрим! – с этими словами я выплеснула мыльную воду, набранную в ладони, прямо на платье Марианны.

– Ах ты маленькая сучка! – взвизгнула девушка.

Я попала на грудь и живот. На ее серебристом платье тут же образовались темные пятна. Ничего страшного, конечно. Но пускай стерва постоит под сушилкой и подумает над своим поведением.

– А вот тебе мое предупреждение, – негромко, но серьезно сказала я. -Будешь лезть к Владу, пожалеешь.

Быстрым шагом я покинула туалет и, пройдя несколько метров, столкнулась лицом к лицу с Ревковым.

– Златовласка, ты где ходишь? Я тебя повсюду ищу! – заявил он, гладя меня по плечу.

– Руки мыла, – ответила я с улыбкой.

– Я отстрелялся. Больше на сцену звать не будут, – запуская пальцы в волосы, сказал он. – Может, ну их всех? Поедем домой? Ты ведь завтра уезжаешь.