Зови меня Златовлаской-2

11

В какой момент близкие люди становятся чужими? Где проходит эта тонкая грань? В какой точке времени и пространства любовь перерастает в ненависть, а дружба превращается во вражду?

Я не знала ответов на эти непростые и глубоко философские вопросы, но чувствовала, что между мной и Антоном все стало по-другому. Я не была в курсе того, как далеко зашли из с Князевой отношения. И осознание того, что друг не захотел посвящать меня в подробности личной жизни, больно резануло меня.

Раньше между нами никогда не было секретов. Несмотря на то, что мы были разнополыми друзьями, мы могли обсуждать любые темы. Открыто и без стеснения. Раньше мы с Антоном были по-настоящему близки. А теперь?

– Так, значит, у них уже все было? – спросила я, вдыхая морозный воздух, когда мы с Адой вышли на улицу.

Приближающаяся зима уже разрисовала дороги и деревья инеем, и с каждым днем становилось все холоднее.

– Да, – кивнула подруга, натягивая на голову капюшон.

– Давно ты знаешь?

– Не очень. На самом деле он не планировал рассказывать, так само вышло. Мы что-то разговорились... Слово за слово, и он признался, – поведала Ада, а затем добавила. – Черт! Он ведь доверил мне сугубо личное, а я просто... Воспользовалась этим против него.

Ада выглядела удрученной и нервно покусывала губы.

– Саш, ну что я за человек такой? Кто меня за язык тянул?

– Ты просто взбесилась из-за слов Князевой. Я бы тоже, наверное, так поступила, не сдержалась бы...

– Нет, ты не такая, – вздохнула подруга. – Ты думаешь о чувствах других, а я все чаще о них забываю. Иногда мне противно от самой себя.

Я молчала. Нужные слова не приходили в голову.

– Почему он не захотел рассказать мне? – наконец поинтересовалась я, запуская руки в карманы.

– Я же говорю, Антон в принципе не хотел говорить об этом. Случайно разболтал, а потом просил никому не говорить, даже тебе. Сама понимаешь, интимные подробности и все такое, – Ада приложила пальцы к губам и продолжила. – Саш, как ты думаешь, он простит меня за то, что я ляпнула? Ведь Князева пришла в бешенство, поняв, что я знаю об их близости.

– Трудно сказать... Все стало так запутанно, – грустно отозвалась я. – Знаешь, если бы Зарина изначально выбрала иную тактику, не старалась отгородить Антона от нас, то все было бы по-другому. Зачем она объявила эту войну?

– Без понятия. Но я точно знаю, что она втрескалась в Булаткина по самые помидоры. Наверное, поэтому крыша и едет.

Остаток пути до дома мы шли молча. Каждая из нас думала о случившемся, и настроение было на нуле. Попрощавшись с Адой, я зашла домой, разулась и прямо в одежде плюхнулась на кровать.

Спустя десять минут борьбы с навалившимися на меня ленью и апатией я наконец сняла куртку и достала из комода старый фотоальбом. В нем хранились школьные фотографии, начиная с первого класса.

Вот я стою на школьной линейке с огромным букетом гладиолусов и широкой улыбкой на лице. Два передних зуба отсутствуют, но это меня, видимо, совсем не смущает.

Вот мы с Антоном сидим за партой в кабинете, в котором проучились с первого по четвертый класс. У меня гигантские белые банты, а у него прическа в стиле "горшок".

Вот мы с Адой стоим на школьном стадионе и, щурясь на солнце, пытаемся позировать, словно модели. На снимке нам не больше десяти лет, поэтому наши кривляния выглядят довольно комично.

Вот мы все втроем сидим за столом у меня дома на моем тринадцатом дне рождения. У меня в волосах красуется тонкая розовая прядь, которую я выкрасила тоником. Ада корчит смешную рожицу, а Антон ставит нам обеим "рожки" для кадра.

Пока мои глаза скользили по фотографиям, в душе оживали теплые воспоминания о счастливом детстве. О том, как мы ссорились, мирились, списывали друг у друга домашку, гуляли во дворе и часами висели на телефоне.

Вспомнилось, как Булаткин в пятом классе порвал новую куртку и очень боялся сказать об этом родителям. А я, решив помочь, пришла вместе с другом к нему домой и сообщила его матери, что это я распорола Антону куртку веткой. В итоге Булаткин избежал наказания, а меня его мама лишь немного пожурила.

Оказывается, взросление – это не всегда приятно. Не всегда радостно и безболезненно. Когда детство уходит, оно забирает с собой розовые очки, через которые так привычно было смотреть на мир. И он уже не видится тебе таким приветливым и беззаботным, как раньше.

Взрослея, ты будто теряешь крылья и становишься более приземленным. Начинаешь думать о серьезных вещах, об отношениях, о будущем. И все эти размышления неумолимо отдаляют тебя от волшебства, которое еще недавно жило в твоей душе.

Ты все меньше ждешь Нового года, все меньше надеешься на то, что полетишь в космос и все меньше веришь в чудо.

С тяжелым вздохом я отложила фотоальбом в сторону и нехотя поплелась на кухню готовить ужин. В последние дни мама задерживалась на работе допоздна, и мне приходилось самой думать о своем пропитании.

Еще одна неприятная черта взросления: мама думает, что ты уже достаточно взрослая, чтобы приготовить поесть, но в то же время слишком маленькая для того, чтобы приходить домой позже десяти. Ну и где здесь справедливость?

Суббота была днем премьеры клипа на песню под названием "Невыносимо", которую исполняла группа "Абракадабра" совместно с Марианной Подольской. Влад позвонил мне вечером и сообщил, что ролик уже на YouTube.

– Только сильно не смейся, когда будешь оценивать мою актерскую игру, – с улыбкой в голосе проговорил он. – Я запорол несколько десятков дублей прежде, чем режиссер добился от меня чего-то вразумительного.

Влад держал втайне сюжет клипа, потому что хотел, чтобы при просмотре я была максимально объективной и оценивала его глазами обычного зрителя.

– Как глянешь, позвони. Поделишься первыми впечатлениями, – сказал Ревков перед тем, как попрощаться.

Любопытство пожирало меня изнутри, и я нервно покусывала ногти, ожидая, пока включится компьютер. Дрожащими от предвкушения пальцами я набрала запрос "Абракадабра и Марианна", и слово "невыносимо" вылезло в поисковой строке само. Нажав кнопку "плей", я погрузилась в атмосферу клипа.