Зови меня Златовлаской-2

12

В Твистер мы играли впятером. Непосредственно участвовали я, Назар, девочка с дредами, которую звали Лиля, и блондин с проколотой губой по имени Олег. А Лехе Исаеву выпала роль нашего судьи.

Мы расстелили на полу белый коврик с изображенными на нем яркими кругами желтого, красного, синего и зеленого цветов. Суть игры заключалась в том, что участники должны были располагать свои конечности на кругах конкретного цвета, который определял ведущий, вращая специальную рулетку.

Поначалу все было довольно безобидно. Правую ногу на желтое, левую руку на синее – мы хохотали и перекидывались шутками друг с другом. Однако чем дольше продолжалась игра, тем теснее переплетались наши тела в замысловатых и совершенно неестественных позах.

На мне были узкие черные джинсы с завышенной талией, поэтому о случайной демонстрации своей пятой точки я не переживала. А вот просторная рубашка то и дело задиралась, оголяя живот, и от этого я чувствовала себя неловко. Особенно когда лицо Олега оказалось в пятнадцати сантиметрах от моей груди.

– Какой шикарный вид, – хихикнул блондин.

– Да ну тебя, – фыркнула я, перемещая ладонь на синий круг и тем самым отдаляясь от парня.

– Так, теперь Лиля левую ногу на желтое, – командовал Леха.

Девушка выполнила указание ведущего и громко засмеялась, теперь лицо Олега стало соседствовать с ее грудью.

– Назар кладет правую руку на красное, – продолжал раздавать указания Исаев, параллельно снимая нас на мобильник.

Для Фомина, которой до этого стоял в жутко неудобной позе, перемещение было спасительным. Однако я совсем не обрадовалась такой перестановке, ведь теперь Назар всем телом навис надо мной. Я отвернулась в сторону, чтобы не удариться с парнем носами и не смотреть ему прямо в глаза. Мы с Фоминым опять были в неприличной близости друга, и опять его дыхание обжигало мои щеки.

– Ммм... Опять запах клубники, – блаженно протянул он.

– Да не пахну я никакой клубникой!

– Пахнешь. А еще я чувствую волнение. Почему твое тело так реагирует на меня?

– Как так?! – от возмущения я резко повернулась к нему, и наши носы едва не коснулись друг друга.

– Сердечко стучит, щеки пылают, – продолжал издеваться Фомин.

Мне отчаянно захотелось влепить ему пощечину, но по правилам игры я могла отрывать руки от коврика только во время перемещения. Поэтому я лишь плотно стиснула зубы и вновь отвернулась.

– Лилек, давай левую руку на красное поле, – донесся голос Исаева.

Девушка изловчилась, пытаясь выполнить указание ведущего, но нес могла удержать равновесия и повалилась на пол. Следом за ней рухнули и мы. Сложились, словно карточный домик. Олег упал на Лилю, я на Олега, а Назар грохнулся сверху.

Мы все, включая Леху Исаева, дружно заржали. Быть зажатой между двумя парнями, словно котлета между булочками, было смешно и одновременно неловко. Я с хохотом попробовала вылезти из-под Назара, но он не особо спешил освобождать меня от веса своего тела.

– Слезай давай, – прошипела я, отталкивая его за плечи.

– Погоди, нога за что-то зацепилась, – с трудом сдерживая смех, ответил Фомин.

Когда мы наконец разлепились, я вскочила на ноги и принялась расчесывать пальцами спутавшиеся волосы. От игры в Твистер стало жарко и захотелось пить. Одернув рубашку, я вышла из комнаты и направилась на кухню в поисках воды.

Утолив жажду, я решила проверить свой телефон, который оставила в рюкзаке. Вдруг Ревков звонил? Это, конечно, было маловероятно, но все же вполне возможно.

Ада, мимо которой я проходила, направляясь в коридор, обхватила меня за локоть и с хищной улыбкой заявила:

– Саш, сфоткай нас с Витьком, – подруга указала рукой на незнакомого мне парня, который как-то плотоядно поглядывал на нее. – Типа случайный кадр.

– Зачем?

– Затем! Выложу в соцсеть! Пусть Булаткин знает, что я не сижу и не убиваюсь по нему! – с вызовом ответила Ада.

– Булаткин? А при чем тут он? – нахмурилась я.

– Ой, что я говорю? – стушевалась Калинина. – Я имела в виду Муслимова! Пусть Макс знает, что я не убиваюсь по нему!

– Думаю, он и так об этом знает, – сухо заметила я.

– Сфоткаешь или нет?!

– Ада, – я подхватила подругу под руку и отвела ее подальше от этого Витька. – Давай без глупостей! Никаких фоток в соцсеть!

– Почему? – непонимающе протянула она.

– Потому что потом ты можешь пожалеть о содеянном. В глубине души ты знаешь, что я права.

– Ладно, – нехотя согласилась подруга и со вздохом пошла танцевать.

Добравшись до своего телефона, я с грустью обнаружила, что Ревком мне не звонил и не писал. Хотя в сети был совсем недавно. Со злостью я засунула мобильник обратно в рюкзак и направилась в общий зал.

Денис Петров услужливо принес мне еще газировки, и мы, усевшись на широком подоконники, стали болтать. Приятель говорил о тренировках и о своих планах заняться танцами профессионально. Я слушала его молча, изредка кивая и задавая уточняющие вопросы.

За окном царствовала зима. Студеная, белая и суровая. Снег, которого не было еще пару часов назад, почти полностью укрыл землю белоснежным одеялом. Все вокруг казалось чистым, свежим и... Холодным.

Холодно было и в моей душе. Несмотря на то, что болтовня Дениса отвлекала от тяжелых мыслей, а находящаяся по соседству батарея горячила тело, в сердце ощущалась тревога.

С момента ссоры с Владом прошло часов пять, и я уже жалела о том, что закатила ему истерику. Ревков всегда был адекватным, и, возможно, если бы я попыталась объясниться с ним без криков, смог бы понять меня.

Дико захотелось забить на все условности, позвонить Владу и сказать, что я люблю его. Но гордость не позволяла мне этого сделать. Я не могла вслух признать тот факт, что доля моей вины тоже присутствовала в конфликте. Это было чертовски сложно, поэтому я предпочитала терзаться и страдать. Хотя, если честно, понимала, что надолго меня не хватит.

– Ау, Саш? Так это правда? – голос Дениса вывел меня из раздумий.