Отбор для советника императора

Глава 1. Чужое тело

Крик ударил по ушам, будто кто-то стукнул в колокол совсем рядом, намереваясь оглушить. Я подскочила на кровати, точнее пытаясь это сделать, вовсе не понимая, где я нахожусь и почему мне так больно. Неужели он снова меня побил так, что я всё забыла?

Сердце колотилось где-то в горле. В голове был туман, в ушах звенело, а перед глазами всё плыло. И сквозь этот звон пробивался визгливый, злой и режущий слух женский голос:

— Я три раза тебе сказала, дрянь! Три раза!

Я хлопала глазами, прогоняя пелену, и пыталась сообразить, где я нахожусь.

В комнате, где я находилась, царил полумрак. Под моей спиной находилась узкая жёсткая лежанка. Кругом были каменные серые и неровные стены. Через маленькое окошко, находящееся под потолком, сочился мутный свет, не позволяющий определить, какое сейчас время суток. Пахло сыростью, золой и чем-то противно-кислым.

Мамулечка, куда же я попала?

Я попыталась встать, но всё тело прострелило такой острой и невыносимой болью, что у меня потемнело в глазах. Руки, ноги, рёбра и спина — всё горело так, будто меня несколько раз переехала машина. Я опустила взгляд вниз и увидела на запястье тёмно-фиолетовый синяк. Ужасно знакомый. В форме чужих пальцев. Такие часто покрывали мои руки.

Но было одно «но».

Это были не мои руки.

Слишком тоненькие. Слишком белые. Слишком прозрачные. На белой коже, на тех местах, где не было синяков и шрамов, виднелись веснушки.

— Ты оглохла, мразь? Не прикидывайся дохлой!

Дверь в комнатку распахнулась, и в проёме в следующее мгновение появилась девушка.

Высокая и тонкая, со светлыми волосами, заплетёнными в небрежную косу. На ней была шёлковая ночная рубашка с тончайшим кружевом. Явно дорогой и ручной работы. Лицо у девушки было бы красивым, если бы его не искажала маска злобы и ненависти. Ноздри раздувались, тонкие губы дрожали от ярости.

Я это почувствовала разом, каждой клеточкой этого ноющего от боли и усталости тела. Каждым крохотным волоском.

Девушка шагнула ко мне и ударила меня ногой в живот. Острым носком туфли.

Я скрючилась, упала с лежанки, ударилась плечом о каменный пол. Воздух вышибло из лёгких. Я пыталась вдохнуть и не смогла. При падении рёбра отозвались невыносимой болью. Вполне вероятно, одно или несколько из них сломаны.

— Я приказала тебе принести мне платье, дрянь!

Она ударила меня снова. Но в этот раз по бедру. Боль прошила меня до самых костей.

— Ты что, хочешь сегодня сдохнуть? — девушка наклонилась, элегантно придерживая юбку ночнушки. — Я могу устроить, ты же знаешь.

Третий удар пришёлся по рёбрам. У меня перед глазами всё поплыло. Я хотела закричать, и не смогла, потому что в лёгких попросту не было воздуха. Я только хрипела и пыталась отползти.

— Платье, — прошипела она как настоящая змея. — Неси мне парадное голубое платье, вышитое серебром. Из-за тебя я опаздываю на завтрак. Другие дряни завоюют его внимание.

Она развернулась и вышла, хлопнув дверью. Я лежала на полу и пыталась сделать хоть один глоток воздуха. С пятой попытки у меня вышло сделать вдох.

Я перевернулась на живот, ладонями упёрлась в ледяной пол и очень медленно, с титаническим усилием воли поднялась. Сначала я встала на колени, потом, цепляясь непослушными пальцами за край лежанки, встала на ноги. Покачнулась. И едва не рухнула обратно.

И именно в этот момент на меня нахлынули воспоминания. Но не мои. Чужие.

Эта коморка и та девушка, нависшая сверху и держащая в руках кочергу. Её злые глаза и обещание прижечь язык, если Лина, обладательница этого тела, посмеет пожаловаться.

Лина умерла. А я, Алина Синицына, двадцати восьми лет от роду, оказалась в её теле.

Меня замутило. Я схватилась за край лежанки и согнулась пополам. Желудок свело судорогой. Я дёрнулась и с трудом выпрямилась, когда услышала шаги за дверью. Нужно срочно найти платье, чтобы хозяйка Лины снова не избила свою служанку, в тело которой меня швырнула по непонятным мне причинам.

Я закрыла глаза и попыталась вынудить из памяти девушки воспоминания о том, где и что находится. Картинки замелькали перед глазами. Размывчатые. Обрывистые.

Хозяйку звали Селестина Аронская. Восемнадцать лет. Дочь графа Аронского. Красивая, но хуже монстра. Жестокая, склочная и искренне считающая, что мир крутится только вокруг неё.

Я с титаническим трудом доковыляла до двери, цепляясь за стену.

Вышла через дверь и попала в богатые покои Селестины. Она стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди и смотрела на меня с такой яростью, что я вздрогнула.

Я торопливо скользнула мимо неё, опустив взгляд в пол. Распахнула шкаф и схватила платье. Я подошла к женщине и начала ей помогать одеваться. Когда пришло время затягивать корсет, бледные и мозолистые пальцы девушки начали дрожать от напряжения. Мне пришлось закусить губу изнутри и, собрав всю волю в кулак, начать шнуровать корсет. Благодаря чужой памяти тела, я справилась быстро.

Платье село на Селестину как влитое, подчёркивая тонкую талию и длинную тонкую шею. Голубой шёлк подчёркивал цвет её глаз, делая её невинной и хрупкой. Обманчиво невинной. Когда я помогла ей с причёской, девушка с довольным видом окинула себя взглядом в зеркале, проводя пальцами по талии.

— Сегодня он меня заметит, — произнесла она тихо, скорее себе, чем мне. — Не может не заметить. Он станет моим. Я выиграю в этом отборе. Кстати, — она вдруг повернула голову, и я вздрогнула, чувствуя неприятный холодок, пробежавший по спине. — Если ты ещё раз посмеешь смотреть на меня так, как ты смотрела утром, я тебе глаза выжгу. Поняла?

Я сглотнула. Покорно опустила взгляд в пол.

— Поняла, госпожа.

— Громче, — велела она.

— Поняла, госпожа, — повторила я громче.

Селестина долго сверлила меня взглядом, ухмыляясь.

— Уйди отсюда. Будешь нужна, позову.

Я коряво поклонилась, чувствуя боль при каждом движении. Я попятилась к двери, не оборачиваясь, нащупала ручку и выскользнула в коридор.