Вынужденно женаты. Без лишних чувств

Глава 1

– Я вообще не понимаю, что ты в ней нашёл, – слышу я женский голос из-за перегородки.

Замираю посреди просторного, залитого солнцем банкетного зала «Эдем». В руках у меня – два рулона атласной ленты цвета слоновой кости, которую я в последний момент решила добавить к декору столов. Полдень. Тишина, нарушаемая лишь отдалённым гулом города.

– Ну ты не мужчина, чтобы понимать, – раздаётся в ответ низкий голос моего жениха. И я даже горжусь его ответом. Секунды две.

– То есть ты хочешь сказать, что она лучше, чем я? – томно тянет незнакомка. Хотя нет. Голос звучит знакомо.

Это же...это его сестра сводная. У меня даже колени слабеют от неожиданного открытия. Упираюсь спиной в прохладную поверхность декоративной колонны, задрапированной тканью. Я не должна быть здесь. Не должна подслушивать, но оторваться не могу. Тело будто парализовано.

– Ну что ты, зайка, ей до тебя далеко, – говорит Адам, и его голос внезапно становится мягким, таким, каким он говорит со мной. Только сейчас это адресовано не мне. – Может, поднимемся в номер? И ты снова напомнишь о своих достоинствах.

Тишина. Многозначительная, густая. Потом – одобрительный смешок и шорох одежды.

Внутри всё обрывается. Мыслей нет. Есть только бешено колотящееся сердце, ударяющее о рёбра, и волна примитивной, всесокрушающей ярости. Она подкатывает к горлу, сжимая его, заставляя задыхаться, отключая мозг. Ноги сами собой напрягаются для рывка. Я уже чётко вижу перед собой картинку: как летят в стороны эти дурацкие ленты, как мои руки вцепляются в её идеально уложенные чёрные волосы.

Хочу кричать. Хочу рвать, метать, чтобы выплеснуть гнев, который, кажется, сейчас разорвёт меня на куски. Глаза заволакивает красной пеленой.

И вдруг в памяти всплывает лицо брата и его слова: «Алён, прежде чем вмазать, подумай, где уязвимое место твоего врага. Один точный удар всегда лучше десяти беспорядочных».
Ярость не уходит, нет. Она мгновенно трансформируется, проходит через какую-то внутреннюю призму и выходит наружу уже не огненным шаром, а ледяным решением.

Я не должна действовать на эмоциях. Я должна собрать доказательства. Нанести удар там, где он не ждёт, и так, чтобы он не смог оправиться. Адам Хасанов – мой уже бывший будущий муж публичная фигура.

Его репутация – его главный капитал.

Что будет больнее – несколько синяков сейчас или скандал на первых полосах завтра утром?

Дыхание, которое я затаила, вырывается наружу прерывистым, но уже более-менее ровным потоком. Я медленно, с величайшей осторожностью, на которую только способна, выглядываю из-за края колонны.

Они стоят у высокого стола с макетом рассадки гостей, где наши миниатюрные фигурки должны были завтра стоять рядышком. Он прижал её к краю стола, его тело полностью развёрнуто к ней, образуя замкнутое, приватное пространство. Одна его рука лежит у неё на талии, пальцы впиваются в ткань её строгого, делового пиджака, который сейчас выглядит верхом лицемерия. Другая рука уже запуталась в её чёрных волосах. Их лица сближаются для поцелуя. Идеальный кадр. Мне ли как журналисту не знать об этом.

Профессионализм берёт верх над дрожью. Движения становятся автоматическими, выверенными. Я опускаю руку в карман джинсов, и пальцы на ощупь находят прохладный корпус смартфона. Мой верный помощник. Звук выключен на беззвучке – железное правило, выработанное в погоне за репортажами. Ни щелчка, ни фотовспышки.

Я приподнимаю телефон, прицеливаюсь экраном в щель между декорациями. Увеличиваю. Исчезает всё лишнее – позолоченные бра, лепнина, цветы. В кадре остаются только они. Его профиль, её полуприкрытые глаза, её рука, скользящая у него под пиджаком. Я нажимаю на кнопку. Тихий, беззвучный щелчок вибрации отдаётся в моих пальцах. Ещё один. И ещё. Я ловлю несколько ракурсов: момент перед поцелуем, сам поцелуй, момент, когда они отрываются, и он, улыбаясь, что-то шепчет ей на ухо. Она смеётся, запрокидывая голову, и её взгляд, полный торжества, на мгновение устремляется в пустоту, прямо в объектив моей скрытой камеры.

Готово. Доказательства не просто у меня в руках. Они в облаке, в запасных копиях. Опыт научил меня всегда подстраховываться.

Я отступаю назад в тень, прислоняюсь спиной к неровной стене. И только сейчас, когда опасность быть обнаруженной миновала, а работа сделана, меня настигает первая волна отчаяния и разочарования.

В носу начинает дико щипать, горло сжимает спазм. Я задираю голову вверх, к ослепительной хрустальной люстре, и моргаю, пытаясь разогнать предательскую влагу в глазах.

«Не сейчас. Только не сейчас, Алёна. Соберись».

Адам Хасанов. Молодой, успешный, обаятельный. Меценат, бизнесмен, лицо с обложек. Мечта. Он выбрал меня. Из всех женщин, которые вились вокруг него, он сделал предложение именно мне, Алёне, девчонке не из их круга. И я, как последняя дура, поверила в эту сказку. Влюбилась не в принца, а в его умело созданный образ. Думала, что и он… что он…

Нет. Это было верхом глупости верить в то, что я особенная. Такие, как Хасанов настоящие нарциссы, которые обожают внимание. А ещё больше меня поражает, что он спит с сестрой. Да она сводная, кровь не родная, но они росли вместе. Он всегда о ней отзывался как о любимой сестре. И сейчас перед глазами пролетают все наши совместные поездки, прогулки в рестораны, в кино. И это обретает новый смысл. Меня даже тошнить начинает от осознания, что всё это время он спал с ней, а и тут же улыбался мне. Руки целовал! Говорил, что я единственная.