Аукцион

Размер шрифта: - +

Глава 1

   Безопасность ощущается только тогда, когда ты вправе сам распоряжаться собственной судьбой. Но когда все распределено, остается просто ждать со страхом и безуспешно надеяться на лучшее будущее. И иногда хуже всего бывает именно ожидание.
   Все изменилось в 2024, когда злость и ненависть поселилась в сердцах людей. И с того момента в этом мире не осталось ничего хорошего. Зло победило.
   Говорят, это была ужасная война, забравшая миллиарды невинных жизней. Правительства всех стран противостояли друг против друга, показывая свою мощь и величие в этом мире. Все хотели встать на пьедестал победы, хотя победителей в этом кровопролитии не было. И когда мир потерпел разрушение, не осталось ничего, что можно было бы спасти. До того времени прекрасный и удивительный мир превратился в руины.
   Великобритания стала единственной страной, распахнувшей свои двери беженцам со всех стран. Война почти не коснулась этой страны, поэтому она стала огромным убежищем и, своего рода, монастырем. Столько молитв мир не слышал никогда. И когда в людях оставалась надежда, она растворилась вместе с мечтами о мире. К власти пришли жестокие люди, чей гнев коснулся каждого. Неповиновение каралось смертью, поэтому молчание стало для всех главным союзником.
   Вера — единственное, что оставалось хорошего в людях, угасала. Мир превращался в мрачную рутину повседневности. Это происходило и на моих глазах тоже. Тихая, размеренная жизнь людей пугала меня больше всего. Как они могли потерять желание жить? Потому что я уверена, когда-то это было самым прекрасным чувством в мире.
   Иногда мне было трудно даже думать об этом, потому что до сих пор внутри меня жило смятение. Но не все было потеряно, как казалось, поэтому моя душа порой находила в этом успокоение. Остались люди, которым было не все равно на мир, в котором мы живем, и разгневанные власти изо всех сил пытались избавить общество от них.
   Стук в дверь словно оглушил меня, и от испуга я скоропостижно вздохнула. Задумчивый взгляд, с которым я в последний раз осматривала безлюдные улицы, утонувшие в грязи и развалинах, метнулся на запертую дверь. В этом доме не было ни одного места, где моя семья не смогла бы разрушить мое личное пространство, хотя сегодня был исключительный день.
   — Анабэла, ты готова? — немного рассерженный, но в то же время обеспокоенный голос мамы заставил мое сердце сжаться. Большую часть жизни я ненавидела ее, моего отца, который оставил нас, отчима, который разрушил мою семью и сводную сестру. Но сегодня, потерять их, оказалось очень больно.
   — Дай мне еще пять минут.
   Боялась, что голос дрогнет, и моя маска отчужденности спадет, выдав бушующие эмоции. Всю жизнь меня готовили к этому дню, и порой мне казалось, что я смирилась с моей судьбой. Но как бы сильно я себя в этом не убеждала, все было напрасно. Новая жизнь, окутанная мраком и хаосом, уже поджидала меня.
   В последний раз осмотрела комнату, чтобы как можно лучше запечатлеть все детали в памяти. Перед глазами тут же пронеслись все года, проведенные здесь. Я улыбнулась, стараясь запомнить что-нибудь хорошее, что не так часто, но все же происходило со мной. Это было очень важно, потому что я наслаждалась своими последними минутами свободы.
   Когда я поняла, что слишком долго оттягивала неизбежное, то взяла необходимые вещи и открыла дверь. Каждый шаг к выходу отдавался ударом в сердце. Я совсем не была готова, хоть и вся моя жизнь строилась ради этого.
   Все были в сборе, когда я, не торопясь, спускалась по лестнице. Печаль узлом затянулась в животе, когда мы стали прощаться, хотя бессмысленно было просто смотреть друг на друга без эмоций в глазах. Меня старались растить в строгости и исключительно по правилам, где чувствам не имеет места быть. Может быть, именно поэтому я ненавидела свою сводную сестру Лорин, которая все это время, в буквальном смысле, была окутана заботой, теплом и любовью. Порой мне казалось, что она родилась, чтобы заменить меня, когда я покину этот дом.
   Все это выходки той власти, которую многие ненавидели, хоть и боялись признаться в этом. Империя — так мы называли вышестоящее правительство, которое следило за порядками и издавало законы — создала Президиум и Аукцион. Первые защищали Империю, а вторые  «развлекали». Это была извращенная игра, которой руководили кукловоды, как я их называла. А в виде кукол были девушки, которых растили словно «мясо на убой». Я была в их числе.
   Еще до рождения моя жизнь была определена. Самое ужасное в этом то, что никто не мог этого изменить, таковы правила. И они гласили, что по достижению совершеннолетия, девушка, предназначенная Аукциону, будет направлена в школу Сервус. Мое обучение будет продолжаться там, и если по счастливой случайности я пройду до конца, моя жизнь окажется в руках какого-нибудь мужчины. Кто-то с «верхов», которых я ненавижу больше всего, станет моим хозяином. Каждый раз, думая об этом, мою голову посещали дурные мысли, но я была слишком труслива, чтобы воплотить их в жизнь. Как бы мне хотелось покончить со всем этим.
   — Машина уже приехала, тебе следует быть более пунктуальной.
   Это замечание расстроило меня, в душе я надеялась, что хотя бы сейчас она на минуту побудет моей мамой и не станет следовать правилам. Наверняка она заметила это, потому что потом ее голос смягчился.
   — Помни, что я тебе говорила. Там будет двадцать четыре девушки, которые готовы сделать все, что угодно, чтобы забрать у тебя твое место. Тебе нельзя сдаваться, поняла меня?
   Я лишь кивнула. Мои связки не готовы были издать что-то похожее на слова, скорее всего, это был бы хриплый стон отчаяния. Но и это не помогло бы добиться от них хоть каких-то эмоций. Лишь Лорин смотрела на меня с жалостью, от чего мне и вовсе стало тошно. Она всегда хотела быть мне настоящей сестрой, но я не давала ей шанса сблизиться. И понимаю, что сделала правильное решение. Так было лучше для нас обоих.
   — Не открывай это, пока не останешься одна, хорошо?
   Мама вложила в мою руку конверт, который я задумчиво рассматривала.
   — Хорошо, — я кивнула.
   — Удачи тебе, Бэла, ты обязательно дойдешь до конца.
   Отчим был на удивление многословен. И, несмотря на мою неприязнь к нему, о которой он точно знал, это было достойно благодарности.
   — Спасибо.
   Лорин стояла в стороне, но когда я посмотрела на нее, она улыбнулась. Это была искренняя улыбка в стиле идеальной Лорин. И в такие моменты я чувствовала себя ужасно, вновь осознав то, через что мне стоило пройти. И все же напоследок я заставила себя улыбнуть в ответ, чтобы хоть кто-то запомнил меня такой, какой я могла бы быть.
   Когда я прошла небольшое расстояние от крыльца до машины, тоска уже окутала меня. Я не представляла свою жизнь вне этих стен, что хоть и были для меня клеткой, но той, что ограждала меня от реального мира. И сев в машину, я нарушила просьбу, с долей нетерпения открыв конверт. Перед моими глазами оказалась фотография маленькой меня, а быть точнее младенца, которого держала на руках мама в обхъятиях отца. Они выглядели такими счастливыми, отчего мое сердце предательски сжалось.
   Не знаю, что заставило меня перевернуть фотографию, где я ничего не ожидала увидеть. Но тогда рука мгновенно метнулась ко рту, тщетно скрывая вздох удивления.
   «Я люблю тебя, Анни»
   Моя крепость рухнула, и тогда слезы вырвались наружу. Как бы я не старалась скрыть этого от водителя, их невозможно было остановить. Я чувствовала себя ужасно беспомощной, во мне зарождалось что-то новое, нечто особенное. И вмиг мой разум прояснился: как бы Империя ни старалась избавить нас от всего хорошего в жизни, пока в людях живет любовь, в них будет жить надежда. И этого хватит, чтобы победить.



Полина Дмитриева

Отредактировано: 26.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться