Безымянная Звезда

Размер шрифта: - +

Глава 1.4

mus.: Depeche Mode -- Personal Jesus

(OST Бригада)

Второй этаж – так второй этаж. Мелания Сергеевна – значит, Мелания Сергеевна, хотя этой весьма молодой особе совершенно не подходил образ владелицы гостиницы. Когда Левин поручал своему агенту найти жилье всей съемочной группе именно в этом городке, он представлял себе, что их встретит добродушная бабуля, которая к концу августа полюбит его оболтусов всем сердцем и не захочет никуда отпускать. А еще она обязательно будет печь вкусные булки, из-за которых его команда и сама не будет гореть желанием возвращаться домой, когда съемки подойдут к концу. Булки-то, как оказалось, в этом доме действительно кто-то печет, потому что от одного сладковатого запаха подрумяненного теста, щедро сдобренного корицей, у Левина успел разыграться аппетит. Вот только хозяйкой добротного коттеджа оказалась далеко не та дама, чей образ засел в его сознании. 

От одного взгляда Мелании, обязательно Сергеевны, Левину стало ясно, что никаких плюшек, кроме тех самых подрумяненных, ждать ему точно не придется. Да и их скорее всего нужно будет выбивать с боем, если они долго провозятся с сараем, в котором придется хранить оборудование, и не успеют посетить местный продуктовый магазин, примеченный Нилом по дороге сюда. 

В ответ на неприкрытое презрение Левин лишь шире улыбается: успел обзавестись опытом общения со сложными дамами. 

Из-за сырости было решено пока оставить технику внутри черных катафалков, несмотря на возражения водителей. Им совершенно не хотелось торчать еще несколько часов в этой глуши, пока закончится дождь или нерасторопный режиссер отдаст распоряжения насчет перемещения вещей из автомобилей в какое-то другое место. Их возмущения были сглажены лишь парой оранжевых бумажек в довесок тем, что они уже получили из кармана Дубровского, оставленного за старшего, пока Левин разбирался с хозяйкой дома. 

Нил знал, что для некоторых подобное поведение – лишь форма проявления кокетства, благодаря чему и Мелании Сергеевне был поставлен неутешительный диагноз. Одно слово в нем было «карельская», а второе – непечатным, поэтому оба остались лишь в его голове, хоть и отчетливо читались во взгляде. Широкая голливудская улыбка осталась на месте – бегунок профессионализма сдвинулся на максимум. 

Он проследил взглядом в указанном направлении, замечая покосившийся сарай. В нем, на первый взгляд, даже стоять было страшно, не то что хранить дорогостоящее оборудование, замены которому не найти при всем желании, но иного выхода не было. Левин всегда придерживался стратегии решения проблем по мере их поступления и в порядке очереди, поэтому сейчас его больше волновала дюжина голодных лбов, заполнивших собой добрую половину небольшого холла, в котором и до этого места было не так много. 

Вопрос обедов и ужинов Левин заранее не продумал. Во время съемок «Безумцев», проходивших не только в пределах Петербурга, но и на территории Ленобласти, им всегда предоставляли размещение вместе с питанием, включенным в стоимость проживания. Он был уверен, что даже в этой глуши за те деньги, что ему пришлось отдать за месяц размещения съемочной группы очень скромных размеров, им не только должны предоставить крышу над головой, но и обеспечить всеми удобствами, которых нет даже в отеле с видом на Кремль. Но нет. При этом Мелания Сергеевна в этом виновата не была. 

Нил потянулся в карман за телефоном, чтобы отправить агенту короткое, но емкое послание, в котором будет уже больше одного непечатного слова, но на дисплее с перечеркнутым значком связи повисло лишь предложение совершить экстренный вызов. 

— А со связью у вас что? – Он впервые хмурится, понимая, что так дело не пойдет. Для медийной личности целый месяц, проведенный вдали от социальных сетей, сродни профессиональному самоубийству. Левин хоть и не позволял себе сомневаться в собственном успехе, продолжал утешать себя тем, что сможет зарабатывать на жизнь дальше хотя бы актерством, если идея с фильмом не выгорит. Вот только пропасть со всех радаров на дне карельского болота грозило не только ему, но и всем остальным согласившимся на его авантюру. 

— А связь у нас есть! – Бодро сообщает девушка, представленная как администратор Мария. Правда, до администратора ей навскидку не хватало еще как минимум лет пяти. – Хорошо ловит в центре, как раз там, где почта, библиотека и магазин. Вам как раз туда. 

— Нам куда..? Дань, нам сейчас никак не выгрузиться, все намокнет же. Водилы согласились пока подремать, подождать, когда дождь закончится. Даже не скажу, сколько им пришлось отвалить. – Уловивший лишь последнюю фразу Дубровский пробирается через толпу коллег, попутно стряхивая на них воду с кудрявых волос, от влаги вьющихся в два раза сильнее. Он останавливается рядом с Нилом, возмущенно сообщая ему последние вести с полей. 

— В магазин за продуктами. Мария, а вы сможете нас проводить? – Левин все еще буравит взглядом мерцающий дисплей, не обращая внимание на то, что Дубровский тут же подтягивается и одаривает их новоявленного администратора улыбкой, еще более голливудской, чем у Левина. 

Костя Дубровский вообще был очень хорош собой, но брал не этим. Дам любых возрастов, складов ума и характеров покоряла его неисчерпаемая харизма и неуемное чувство юмора, которое иногда выходило ему боком. В жизни каждого Левина должен быть такой Дубровский, умеющий разрядить обстановку в любой ситуации. 

— Здравствуй, Маша, я Дубровский. – Сообщает он, чрезвычайно довольный собой. 

— Вашего имени я не боюсь. – Парирует Мария, задирая аккуратный острый подбородок. Пушкина они проходили давно, но такое из памяти так просто не выветривается даже у самых ветреных девиц. 

— Ему придется боятся моего имени, если мы прямо сейчас не выдвинемся в сторону магазина, и все они, — Левин, не разделяющий всеобщей радости от новых знакомств, указывает на толпящуюся у входа съемочную группу, — до утра останутся голодными. 

*** 

Дождь стихает достаточно быстро, остается только та самая противная мелкая морось, от которой никуда не спрятаться. До центральной улицы здесь совсем недалеко, и Маша, отправившаяся их сопровождать, шутит о том, что их городок N можно легко обойти вдоль и поперек всего минут за двадцать. Еще и время останется, чтобы вернуться на исходную позицию. 

Кажется, что время не властно над этим местом. Оно застыло, остановило свое течение еще тогда, в детстве Дани, когда он вместе со своей семьей переехал отсюда в Петербург. Продвигаясь по раскисшим улочкам в сопровождении внимательных цепких взглядов со всех сторон, Маша без устали рассказывает им, как здесь всё устроено. Показывает, где и что находится, возрождая в памяти Левина давно забытые образы. Он помнил эти дорожки, усеянные редкой галькой, которая даже тогда, почти двадцать лет назад не спасала их от дождей. Помнил качели, чей скрип, слышимый даже с конца улицы, вплетался в свист ветра. А ветру тут было, где разгуляться. Невысокие одинаковые домики, посеревшие от вечной влаги и покосившиеся от старости, — для него не преграда. А дальше, за несколькими ровными улочками, бескрайние поля да леса, и только сам ветер им хозяин. 

Пока Дубровский, Левин и Маша успевают добраться до магазина, за ними собирается следом целая толпа зевак. По одному-двое с каждой улочки – к центральной получается достаточно внушительно, и каждый делает вид, что просто вышел на вечернюю прогулку, даже если до столичных гостей временами ветер доносит обрывки недвусмысленных фраз. Местные жители гудят, словно потревоженный улей. Восторг тех, кто помладше, переплетается с напускным гневом более старшего поколения, совершенно не обрадованного тем, что их дом, погрузившийся в сон еще несколько десятков лет назад, был выбран в качестве места для съемки какого-то кино. Объединяет их лишь неподдельный, плохо скрываемый интерес. И Левину льстит подобное внимание. Он осматривает толпу сквозь затемненные стекла солнцезащитных очков, не боясь прослыть идиотом. Светит не ему, боится ослепить. Вот только еда теперь не светит всей съемочной группе, потому что магазин оказывается закрыт, а других продуктовых на ближайшие несколько десятков километров не предусмотрены. Обозревая прилепленную на дверь бумажку со словом «Учёт», написанным от руки, Левин высказывает весьма лаконичное мнение о сложившейся ситуации. Дубровский, все еще забывая, что он Константин, а не Владимир, просит не выражаться при даме, но тут же затыкается, чтобы не навлечь на свою кудрявую голову еще большие грозовые тучи. 

Приходится вернуться ни с чем, на ходу прикидывая, что делать дальше. К их возвращению распределены по комнатам и расселены почти все. Кто по двое, кто по трое. Мест, как оказалось не особо много, но хотя бы крыша не течет. Происходящее все больше напоминало первый день в пионерском лагере: девочки к девочкам, мальчики к мальчикам, а еще строгая пионервожатая-надзирательница осматривала свои владения и предупреждала всех о порче имущества, как будто к ней прибыла чертова дюжина детей неразумных, а не профессиональная съемочная группа. 

— Мелания Сергеевна, у них сегодня учёт, оказывается. – Сообщает Маша с порога, находя начальницу за стойкой регистрации, как будто та никуда и не уходила. – Что же делать теперь?



Таяна Райтэ, Грэй Уоррен

Отредактировано: 08.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться