Дела и случаи нестарой девы

Размер шрифта: - +

Глава 25

Июнь 2000 года. Подмосковье 


- Мои родители развелись пять лет назад. И так получилось, что я осталась с папой. Потому что мама у нас актриса. Из неудачливых. Но всё равно постоянно то спектакли, то гастроли. Я ей и не нужна совсем. А папочка у меня самый лучший… Был… Он умер три месяца назад. В метро сердце прихватило, и он не дождался врачей… И тогда меня забрала к себе мама. Лучше бы меня отправили в детдом! – горло у девочки перехватило, и Алина с трудом сглотнула, Злата отставила швабру и на минуту присела к ней, обняла, прижала покрепче, погладила по руке: 

- Почему лучше бы? 

- Потому что мама моя сошла с ума совсем. Связалась с этой идиотской организацией. Я сначала думала, что ничего страшного нет. Даже наоборот радовалась, дурында. Мама бросила свой театр, перестала спектакли на дому нам с бабушкой устраивать. А раньше она этим страдала. То у неё мигрень, и она с бледным видом отравляет всем окружающим жизнь. То депрессия, и она рыдает, заламывая руки. То любовь, и она папе нервы мотает. Он, мол, её недостоин, у неё, видите ли, ТАКИЕ поклонники, а тут мы под ногами путаемся. Это она про мужа и единственную дочь! И бабушке, маме её, доставалось всегда. За то, что зятя любила. За то, что помогала ему меня растить, когда мы уже отдельно жили. В общем, за всё. 

А тут вдруг мать попритихла. Спокойнее гораздо стала, даже мной интересоваться начала. Я уж думала, что, может, и получится у нас семьёй стать… А оказалось – всё совсем плохо. 

Ходила она на все тренинги в эту… в эту организацию. Все деньги на это спускала. Пыталась нам мозги вправлять. Но мы с бабулей держались. Бабушка у меня умная, говорила мне всегда: 

- Ты с мамой соглашайся, кивай, не серди её. Видишь, она не в себе… 



Но потом мама увидела, как мы в Вербное воскресенье из православного храма выходили… Как она кричала! Аж слюной брызгала! Невменяемая просто была! 

- Я,- говорит, - не дам вам погибнуть! Я вам покажу, где спасение! А если вы так ничего и не поймёте, значит, вы и не мать мне и не дочь, а чужие люди! 

Бабушка её тихонько спросила: 

- А кто ж тогда свои? 

Мать засмеялась так страшно и выдала: 

- А свои у меня только те, кто из нашей организации. И вы или ими станете или пожалеете. 

После этого она все иконы в бабулиной комнате посрывала и ногами их топтала! Бабушке плохо стало, когда она это увидела. А мать «скорую» вызвать не давала. Я еле вырвалась и к соседям убежала, позвонила от них врачам и в милицию, чтобы они помогли врачам в квартиру попасть. И те, и другие приехали и бабушку забрали. Как я боялась, что она умрёт! У неё обширный инфаркт. Но она выкарабкается. Обязательно! Она не может меня одну с этой зомбированной психопаткой оставить! 

- А мама? - тихо спросила Злата. 

- А мать милиция только пожурила слегка… - Алина горько вздохнула. - И вот за те дни, что бабушка в больнице, мать совсем с ума сошла. Сюда меня приволокла. Всё говорила, что я ей помогу на следующую ступень подняться. Я не понимала каким это образом… Но теперь, похоже, поняла… - голос её стал бесцветным. Злата, снова яростно намывающая полы, выпрямилась: 

- Что? Что ты поняла? 

- Я объясню. Только сначала расскажу про ваших мальчиков… Я здесь уже пять дней, шестой. Мать не дала даже до конца учебного года подождать. На несколько дней раньше меня из школы забрала. 

Приехали мы сюда в понедельник. Я сначала даже удивилась. Здесь молодёжи полно. Вернее, почти одна молодёжь. Всё больше девушки, но и парней много. Таких по возрасту, как моя мама, мало. Это сейчас никого нет, потому что у них какой-то выездной съезд. А завтра к вечеру вернутся… - она нехорошо усмехнулась. – И ведь всё у них так благостно. Все весёлые, обнимаются на каждом углу, твердят о перспективах, развитии, психологическом программировании каком-то... Меня приняли как родную… Слишком хорошо. Шагу одной ступить не давали. Буквально. Это ужас просто! Я на второй день волком выть была готова от такой опеки! 

Но в четверг появились Алёша с Костей. Их в качестве разнорабочих наняли. Я Алёшу сразу узнала. Костю нет, не помнила. А Алёшу как же забыть? 

Злата спрятала улыбку: да, этих братьев Симоновых забыть трудно. Вон, её подружка драгоценная уж почти год никак не может старшего из сердца выдворить. Разлёгся он у неё там вольготно, как на диване, и выдворяться отказывается. Да она, впрочем, и не горит желанием от него избавиться. И это взрослый человек! 

А тут девчонка-школьница и юный красавец и мечта всех девчонок, который, правда, честь ему и хвала, себя таковым не считает! Но ведь девушки обмирают, когда его видят. Вот и Алина своего героя забыть не смогла. Не балбеса Эдика Зеленского, кинувшегося тогда в неравный бой, но потом напрочь забывшего про девочку и подстрекавшего всех к драке. А именно Алёшу, который Алину не бросил и всячески опекал в тот вечер. Злата была уверена, что, будь тогда на месте Эдика Алёша, он-то уж точно за девочку заступился бы не ради драки, не из любви к сварам и склокам, а из невероятного благородства, ему свойственного. Поэтому понять узницу было легко. Как же не влюбиться, когда вот он – готовый рыцарь! Да ещё и симпатичный такой. 

А Алина, раскрасневшись, восторженно продолжала: 

- Он меня тогда домой привёл. Брат его старший раны обработал, синяки какой-то мазью помазал. Потом они домой меня отвезли. Я ведь тогда с курсов самообороны шла. А тут эти дураки. Тоже мне, фашисты недоделанные! А я только-только на курсы записалась, ещё ничегошеньки не умела. Они прицепились: «Чурка! Черномазая!» 

- Мне-то всё равно. Не трогают – и ладно. У меня-то русская кровь, может, почище, чем у большинства из них. Но не доказывать же это идиотам, которым больше, чем чистотой крови, гордиться нечем. Им папа с мамой не объяснили, что люди должны другим гордиться. И что нормальный русский ну никак фашистом быть не может. Потому что у нормального русского обязательно кто-то из семьи воевал или даже погиб на фронте. 

Мне-то повезло. У меня папочка мне всё ещё в детстве популярно объяснил. А до этих оболтусов не донесли. Вот они и маются дурью. И не понимают, что фашисты когда-то тоже с этого начинали. Им сказали, что они особенные по праву рождения, они и поверили. Вместо того, чтобы гордиться культурой, литературой, музыкой, наукой, они кичились цветом волос и глаз. Ни к чему хорошему это не привело. Поэтому я шла себе и шла, внимания на них не обращала. А тут этот ваш… Эдик, да? Ему явно хотелось позадираться, вот он и решил с парнями помахаться. Только силы не рассчитал. Ну, и вышло Бог знает что… Счастье, что вы с другой учительницей вмешались, а то беда была бы! 

Злата согласно кивнула: да, счастье, и да, беда… 

Алина вдруг замерла, подскочила в ужасе и, молча показав вниз, метнулась на привилегированную половину. Злата, ещё не слыша шагов, схватила тряпку и принялась протирать пыль с листов гигантских откормленных фикусов и монстер, негромко напевая: 

- Ты сегодня мне принёс не букет из пышных роз… 

- Убираешься? – повариха стояла за спиной и требовательно оглядывала длинный коридор. 

- Да, - с усердием обмахивая растения кивнула Злата, - ещё чуть-чуть осталось. Скоро пойду на третий этаж. 

- Молодец, если устала – отдохни. И вот сюда, - она указала на дверь жилой части, - не ходи. Там уже убирали. 

- Вот и славно! Тогда я, пожалуй, сегодня всё-таки успею помыть коридор третьего этажа, - Злата преданно заглянула в глаза поварихе. Та снисходительно кивнула: 

- Ну, давай. Умница ты, девочка. Потом спускайся, я оладушков нажарю. Будешь? 

- С удовольствием! Спасибо! 

Проверяющая потопталась ещё немного и, тяжело ступая, пошла вниз. Злата покачала головой: так-так, хвалит, улыбается, а не доверяет. Вот ведь, нелегко ей, а забралась на четвёртый этаж с проверкой. Надо быть осторожнее. 

Когда шаги стихли внизу, она покашляла, и в дверь высунулось испуганное личико Алины. 

- Ну у тебя и слух! – восхищённо покачала головой Злата. – Пойдём-ка теперь на третий этаж. Ты на лестнице сядешь и продолжишь мне рассказывать, а я там помою. Успеешь, если что, убежать? 

- Успею. Только разуюсь сейчас, чтобы меня слышно не было. 

Они перетащили инвентарь этажом ниже, и Алина, стоя почти на лестнице, чтобы в любой момент рвануть наверх, шёпотом продолжила рассказ. 



Яна Перепечина

Отредактировано: 01.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться