Дела и случаи нестарой девы

Размер шрифта: - +

Глава 35

Июнь 2000 года. Москва и Подмосковье 


В понедельник у Ирины был первый устный экзамен. То есть, у детей, конечно. Но Ирина Сергеевна на этом экзамене была ассистентом. После насыщенных выходных ей хотелось спать, спать и ещё раз спать. Но увы… От бумажной работы увильнуть ещё можно, но от экзаменов… 

Поскольку допросы, официальные и дружеские, затянулись до глубокого вечера, заночевать снова пришлось в Никольском. С утра пораньше Андрей подвёз её к дому, чтобы она переоделась в соответствии со статусом, подождал и доставил до школы. 



Накануне вечером они долго гуляли по посёлку. Она зачем-то завела бесконечный разговор о его родне, бабушках и дедушках. И он послушно начал пространно рассказывать о предках, сердясь на Ирину и на себя. На Ирину за то, что втянула его в ненужные воспоминания. На себя – за согласие на эту бессмысленную беседу. Нет, конечно, поговорить о семейной истории было бы даже интересно. Но не сейчас и не с Ириной. Потому что с ней и в этот момент он должен был говорить совсем о другом. 

И под высокой берёзой Андрей не выдержал, совершенно мелодраматично остановился на полуслове, повернулся к девушке и прижал её к себе, уткнувшись лицом в короткие прядки светлых волос. Стало щекотно и сладко. Она молчала и дышала ему в грудь там, где с ужасающим грохотом долбилось о рёбра его сердце. И он вдруг почувствовал, что твёрдые, напряжённые руки её, поначалу упёршиеся в его грудь, обмякли, скользнули вниз и вокруг него. Скользнули и так естественно легли ему на спину, поглаживая и согревая. 

- Маленькая моя, девочка моя, я тебя люблю, - только и смог выдавить взрослый, опытный доктор Андрей Евгеньевич Симонов этой крохотной молоденькой женщине. Но, видимо, именно эти слова и должны были прозвучать под высокой берёзой, потому что Андрею сразу стало легче. И сердце, хоть и билось так же отчаянно, но сделалось сразу же горячим и мягким, а не ледяным от неопределённости и острым. А Ирина в ответ еле слышно шепнула между пуговицами его рубашки: 

- Я тебя тоже. 

Он тут же, одномоментно, решил, что жизнь, оказывается, такая потрясающая штука. А жизнь вместе с этой девушкой вообще сродни раю. И, решив так, не раздумывая, – ждать он уже совершенно не мог – выпалил: 

- Я хочу, чтобы ты стала моей женой, - сказал и сам испугался своей безапелляционности и, как ему показалось, эгоизма. Никаких, красивых и веками отточенных вопросов и просьб типа «ты выйдешь за меня?», или «будь моей женой», или «осчастливь меня своим согласием». А нахальное, нахрапистое заявление «я хочу, чтобы ты стала». Дикарь, неандерталец, самец! Но Ирине, видимо, ничего такого в его словах не почудилось, потому что она подняла на него счастливое лицо и просто сказала: 

- Да. 

Всю ночь восторженный жених ворочался с боку на бок, думая только о том, как бы уговорить невесту сыграть свадьбу поскорее. Потому что, как выяснилось, он и этого ждать совершенно не мог и не хотел. А хотел всем и каждому сообщать, что вот эта самая лучшая, самая красивая, добрая, смелая – ну, конечно, смелая! Так подстрелить Главного! – девушка на свете носит фамилию Симонова. Он и так, как абсолютный болван, понапрасну потерял столько времени - почти целый год! 

В итоге часа в четыре утра, когда уже светало, он не выдержал, прошлёпал босыми ногами в гостиную, плюхнулся в кресло и, шепнув недовольно заворочавшемуся в клетке морскому свину Ирокезу: 

- Не сердись, у меня любовь! – позвонил родителям в Париж. Трубку взял отец, и Андрей, сияя, как первоклашка на линейке, будто заспанный родитель мог его увидеть, сообщил: 

- Пап! Папа! Я женюсь! 

- На Ирине Сергеевне? – весело спросил отец, словно и не разбуженный великовозрастным чадом в самое сонное время. 

- А откуда ты… 

- Да мы уж давно всё поняли, - отец перебил и даже не извинился, вопреки обыкновению, - ещё когда ты в школу зачастил. А уж мама, только раз Ирину увидев, мне сразу сказала, что ты на ней женишься. 

- Я ещё добавила «по большой любви», - подключилась к разговору по второй трубке его невероятная мама, - и «наконец-то». 

- Мамуль, - возмутился нежный сын, - ну, откуда ты могла это знать?! Если даже я сам ничего не знал?! 

- Просто ты мой ребёнок, - спокойно ответила она, - да ещё и копия отца. Я на твоём лице видела все те же мысли, чувства и переживания, что наблюдала у Жени, когда… Да, в общем-то, и до сих пор наблюдаю. 

- Неужели? – удивился взрослый ребёнок молодых родителей, вспомнив отца, с нежностью глядящего на маму. 

- Именно, - засмеялась она, - ты ужасно влюблён. И я ужасно за тебя рада, сынок. 

- И я тоже, - веско закончил отец и добавил, - иди, поспи хоть немного. 

- Я не могу, - пожаловался сын. 

- Это я понимаю. Теперь до свадьбы будешь бояться её упустить. Я сам такой был. Но спать всё равно надо. А то во время венчания в обморок от переутомления упадёшь. Спокойной ночи, сынок. 

- Спокойной ночи. Я вас люблю. 

Андрей положил трубку, обернулся и увидел в дверях Ирину всё в той же умопомрачительной изумрудной пижаме. Она виновато улыбнулась и шагнула к нему. Симонов с трудом проглотил горячий комок, откуда ни возьмись вдруг возникший в горле, и спросил: 

- Я маменькин и папенькин сынок? 

- Ты лучший на свете. И конечно, ты мамин и папин сын. А чей же ещё? 

Он благодарно прижал её к себе и сообщил: 

- Вот увидишь, наши сыновья тоже будут нас очень любить. Это у нас семейное. И станут названивать нам среди ночи, чтобы сообщить, что женятся. 

- Сыновья? – с ласковой улыбкой подняла она брови. 

- Ага. Трое… Ну, и две дочки, конечно. 



Яна Перепечина

Отредактировано: 01.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться