Дом, в котором я живу

Глава 10.

Я почувствовала, как горячие слёзы покатились по моим щекам, пока я пристально наблюдала за портретом матери Девида. На этом фото она была ещё молодой, когда мы с её сыном только пошли в садик. И каждый раз вспоминая её образ в моём прошлом, я осознавала, что больше никогда не увижу её и не скажу ей, что она оказалась права. Права, как никто другой.

Мама Девида часто говорила со мной о том, что любовь может быть непредсказуемой, и начала она это делать только когда я стала более осознанно, а не в том возрасте, когда она купила ту книгу мне в подарок. Но в тех разговорах она часто ссылалась на неё, чтобы доказать, что любовь между друзьями реально и что её сокрытие делает несчастными обоих. Всё наши разговоры заканчивались сильными спорами с моей стороны, потому что я отказывалась верить в это, а она не переставала уверять меня в том, что однажды я пойму всё то, что она мне говорила.

И когда я подошла ближе к её портрету и села на край кровати перед ним, я окончательно заплакала. Я сделала это от безысходности и отчаяния, потому что поняла, что некоторые вещи остались там - в прошлом, - и их уже нельзя было изменить. Я уже не могла подойти к этой мудрой женщине и сказать, что её слова были правдой, или же встретиться с ней и крепко обнять её. Эта мысль, которая наводила меня на невозможность моих желаний, рождала во мне настояшую истерику, которая бы всё равно не помогла бы мне решить проблему. Этим нельзя было вернуть близкого человека.

Я закрыла свои уши ладонями, чтобы не слышать ничего, что бы могло отвлечь меня от погружения в саму себя. Мне хотелось успокоиться, чтобы прийти в себя и с уважением отнестись к тишине, которая должна быть в этой комнате, но у меня не получилось этого. Тот факт, что из-за моей гордости мама Девида никогда не увидит нас вместе, причинял мне сильную боль, потому что я помнила её слова о том, что она мечтает оказаться на нашей с Девидом свадьбе. Она была настолько уверена в нашей любви, что вместо того, чтобы мечтать о чём-то своём, она мечтала о счастье сына.

Мне было ужасно стыдно перед ней за свой поступок, ведь я действительно поступила эгоистично. Я бы могла простить себя, если бы этот отъезд был и правда важен для меня, но он не изменил мою жизнь к лучшему, потому что моя душа хотела быть свободной и находиться в родном доме, а не на чужбине. Я просто подавила в себе настоящие желания, чтобы удовлетворить свою гордость, и это не сделало меня счастливой. Мне было жаль за то, что я поняла всю суть проблемы именно сейчас, а не тогда в тот день, потому что я потратила слишком много времени на поиск себя, и теперь его нельзя было вернуть.

— Простите меня за всё, мама, — я упала на колени перед портретом, чтобы извиниться, хотя прекрасно понимала, что уже слишком поздно делать это. Мне хотелось, чтобы она услышала то, что я осознала её слова, а прощения я должна была добиваться у своих родителей. Вот теперь я была готова поговорить с ними.

— Николь, я привёз продукты! Я сейчас поеду на поле, там буду до часу, а потом вернусь, чтобы открыть магазин, — я вздрогнула, когда усшылага голос Девида, потому что я находилась там, где мне нельзя было быть, и я понимала, что сейчас этим застану его врасплох, ведь незаметно уйти отсюда с заплаканными глазами у меня не получится. — Николь? Где ты? — я глубоко вздохнула, когда его шаги послышались на пороге комнаты и обернулась, чтобы посмотреть ему в глаза.

Девид был напуган моим состоянием, потому что наверняка не ожидал увидеть меня практически лежащей на полу с полными слёз глазами. В этот раз он уже не сдерживаю эмоции, как делал это, когда я спрашивала его о матери, и я заметила опустошенный взгляд, устремленный на портрет позади меня. Я очень надеялась, что сейчас между нами не будет того бессмысленного притворства, которое было в начале, потому что для него смерть матери была настоящей трагедией, о которой нельзя было умалчивать.

— Почему ты не сказал мне? — я подошла к нему и ударила его по груди своими слабыми кулаками, как это делает обычно обижанный ребёнок, которого обманули. — Почему?

— Я не хотел расстраивать тебя. Не хотел, чтобы ты винила себя в этом, — Девид пытался утихомирить меня и обнять, чтобы я прекратила плакать, но его слова лишь увеличили мою ненависть к себе за свой глупый поступок.

— Как это? Неужели она умерла после моего отъезда?

— Нет, не поэтому. Не нужно винить себя в этом, Николь, — я понимала, что ему было больно говорить об этом, смотря на портрет матери, которая была единственным родным человеком для него, но мне нужно было знать правду.

— Но почему же?

— Она болела уже давно, и за эти три года её паралезовывало несколько раз, и в последний врачи сказали, что нет надежды, — я обняла его, чтобы хоть немного поддержать, потому что видела, как ему нелегко сдерживать слезы от этих жестих воспоминаний.

— Я всё равно виновата перед ней. Она говорила только мне одной, что мечтает больше всего на свете лишь о том, чтобы мы поженились, а я взяла и уехала.

— Ты не виновата.

— Я ведь думала, что когда я приеду, всё будет как прежде, и я ещё столько раз успею с ней об этом поговорить, — я не стала больше ничего говорить, чтобы не усугублять наше эмоциональное состояние, и постаралась успокоиться. Девиду нужны были положительные мысли.

— Пойдём отсюда, я не могу без слёз смотреть на её портрет.

Девид закрыл дверь в комнату, и мы шли с ним на кухню в небольшом напряжении от того, что произошло минутой ранее. Я понимала, что моя истерика была глупой и неуместной в эти минуты, когда мне нужно было просто взять себя в руки и поддержать своего лучшего друга, а может быть и не друга.

— Ты прости, я ничего не приготовила тебе, чтобы ты взял с собой на обед, увлеклась уборкой, — я произнесла это перед тем, как села за стол, и опустила голову, потому что не хотела смотреть Девиду в глаза.



tanya haze

Отредактировано: 08.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться