Эффект бабочки

Глава 21

Глава 21

– Почему Имагин? – этим вечером у них в квартире снова сломался кондиционер. Жужжал, жужжал и дожужжался. На календаре – конец сентября, порядочной осени, даже будь она барышней-копушей, давно пора бы прийти, а она все никак не может собраться или добраться.

Так вот, на календаре конец сентября, на градуснике – плюс тридцать... вечером, а кондиционер приказал долго жить.

Настя поставила два стакана с лимонадом на журнальный столик, сама опустилась на диван рядом с Имагиным, проверявшим почту на ноутбуке. Посидела так несколько секунд, а потом легла, уткнувшись затылком в мужское бедро.

– В смысле? – он же, продолжая набирать левой рукой какой-то текст, освободил правую, позволяя тут же ухватиться за нее, чтобы заняться изучением. Настя поглаживала подушечки, водила по полосам на ладони, снова сравнивала со своей, смотрела, совпадают ли те самые линии, которые вроде как любви и жизни. Должны совпадать.

– Почему ты выбрал именно эту фамилию? Это мамина?

Допечатав, Глеб закрыл крышку ноутбука, отставил, давая возможность довольной таким развитием событий Насте подползти повыше, устроиться удобней. Смирившись, что правая рука ему больше не принадлежит, левой Имагин провел по собранным в хвост волосам девушки.

– Нет, не мамина. Просто... Не знаю, почему. Когда ехал решать вопрос, слушал какую-то дурацкую передачу о бабочках. Они там повторяли 'имаго-имаго', освобождались от коконов, превращались из куколок в мотыльков, потому, когда нужно было определиться, самое умное, что пришло в голову – Имагин.

– А почему вообще было так необходимо менять? – Настя опустила его руку на свой живот, позволяя нежно водить пальцами по коже.

– После того... как это случилось, – пальцы на секунду застыли, чтобы через мгновение продолжить механически двигаться. То, что они могут вот так разговаривать на подобные темы – это достижение и Глеба, и Насти. Прошлое не вычеркнешь из жизни. Для них обоих эта тема болезненная, но не запретная. Запрет только один – поднимать ее, когда злятся. – Я долго пытался вспомнить. Хотел именно вспомнить, действительно ли мы с Лехой тогда поменялись, или это мой мозг так защищался, создавая лже-воспоминания.

– Экспертизы же проводили...

– Проводили. Но там ведь тоже никто не давал сто процентов. А мне нужны были сто. Думать, что из-за тебя погибли люди, Насть, это ужасно. Хочется отмыться. А отмыться нереально. Так вот, согласился и на гипноз, и на терапию тоже. Но я хотел, чтоб мне помогли вспомнить, а меня пытались заставить забыть, пережить... Из моей жизни пропали мотоциклы, я переехал в эту квартиру, расстался с подругой, с которой был тогда, пошел работать к отцу, учебу бросил на год.

– И фамилию сменил?

– Да. Фамилию тоже сменил. Вот уже семь лет, как Имагин.

– Мне нравится, – Настя выслушала его внимательно, погладила по руке, будто одобряя, ну или ободряя. – И ты до сих пор... до сих пор думаешь, что мог быть за рулем?

Глеб ответил не сразу. Сначала бросил на нее быстрый взгляд. Настя смотрела не на него – на стену, в глазах ни боли, ни гнева, ни ненависти. А он боялся только этого. Что по какой-то причине терпит, а сама ненавидит. Есть ведь, за что ненавидеть.

– Пока не буду убежден на все сто процентов, буду сомневаться.

– Как ты собираешься убедиться на все сто? – девушка запрокинула голову, заглядывая в его лицо.

А Глеб пожал плечами – не знал. Может, когда-то память окончательно вернется, выстроит все в ряд без белых пятен. Тогда будет уверен на все сто. Он этого одновременно хотел и боялся – а вдруг окажется, что за рулем был все же он? Вдруг окажется, что именно он виновен в смерти друга и отца любимой? Сможет признаться в этом Насте?

Она-то простила ему то, что сидел сзади. А если окажется, что своими руками..?

Из раздумий его вырвал протяжный стон Насти, которая тут же села, потянулась к стакану, приложила его ко лбу.

Глеб моргнул, возвращаясь из раздумий в реальность, а потом не смог сдержаться от того, чтоб не потянуться к ней, проводя ладонью по коже спины, скатывая майку. Она с ним. Это главное.

– Я умру от этой жары, Глеб, – девушка же, явно не подозревавшая о том, что творится у него в голове, обернулась, продолжая прикладывать холодный стакан ко лбу и щекам, посмотрела умоляюще. – Когда они обещали починить?

– Утром приедут.

Настя со стуком опустила стакан на стол, чтобы тут же уронить голову на колени, хныкая.

– Мы тут зажаримся, Имагин, до утра. Дом нагрелся за день, и мы теперь здесь как в газовой камере.

Усмехнувшись такой ее детской реакции, Глеб еще раз провел по позвоночнику, теперь уже от шеи вниз до самых ямочек, и снова вверх до лопаток, оголяя кожу.

В одном Настя была права – нужно что-то решать. Хотя бы за вентилятором съездить что ли...

– Я лед поставила морозиться, может хоть с ним полегчает... Или в машине переночуем? – мысли девушки пошли совсем уже в отчаянное русло.

А рука Глеба на какое-то время застыла.

Он немного повозился, достал телефон, разблокировал. Услышав характерный щелчок, Настя выпрямилась, оглядываясь. Глеб же приложил палец к губам, подмигнул.



Мария Акулова

Отредактировано: 12.05.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться