In Game We Trust. Part I. Blood and Gold

Размер шрифта: - +

Прошлое – 2

Ух, закончилась работа. А что мы делаем, когда вываливаемся из душного офиса, пропитанного неестественным светом чёртовых белых ламп? Правильно, мы прыгаем за руль верного железного коня, и возвращаемся в серость бытия. В густую, давящую серость, разбавить которую в состоянии лишь вторая половинка. Жена, то бишь.

Катаюсь я на серебристом «Mercedes» две тысячи двадцать четвёртого года выпуска в максимальной комплектации. У вас сейчас не возникло никаких мыслей? Что я зря жаловался на жизнь, да-да. Ну, если честно, машинка не моя, а моего богатого бати. Отец мой уже старенький, катает мало. Машина ему, тащемта, без надобности. Если уж куда приспичит выехать, так личный водитель на «Крузаке» мигом примчится. Вот я и одолжил «Мерин», чтобы поколесить по просторам нашей необъятной родины.

Умоляю вас, не подумайте, что я обнаглел в конец и аннексировал автомобиль у немощного старика. Папаня мой – далеко не немощный старик. До сих пор могу за непослушание схлопотать от него. В двадцать пять лет-то!

Надолго тачку представительского класса я не брал. Не моя она, всё-таки. Не по статусу. Так, на недельку. Помотаться по стране. По работе пришлось. Ну, и по ряду других причин, освещать которые нет смысла, ибо они, будем честны, не так сильно важны.

Завёл. С кнопки, введя пароль на консоли. Ключи – они для нищебродов. Ах, как приятно урчит двигатель. Моё почтение. Благодать. Этот мощный движок не ревёт. Ни капельки! Мурчит. Но если вдавить педаль газа… Все, кто стоит рядом с вами, разбегутся, точно вам говорю.

Батя не даёт машинке чахнуть. Несмотря на то, что ездит он редко, про уход за «Мерсом» не забывает. Днями из гаража не выползает. Ухаживает, словно за женщиной. Помню, когда я был ребёнком, у нас была олдскульная «Мазда». Батя за ней так же ухаживал. Еще и называл так ласково. «Ласточка». Так нежно выговаривал, как выговаривают имя любимой дамы. Хотя та «Мазда», по моему субъективному мнению – так ещё шляпа. Ведро с болтами и колёсиками. Не в обиду любителям марки. За марку в целом я не отвечаю. Говорю конкретно про ту модель, что была у нас.

Папа обожал то ведро. И эту серебристую немецкую красотку обожает. Больше скажу, души в ней не чает. Ох, чувствую, влетит мне по первое число за скол краски на бампере. Притёр ограждение во дворе, когда разворачивался. Ничего страшного, но…

Но я не придумал, как красиво окончить предложение. Извиняйте.

Солнце заходит за горизонт, и от этого зрелища на душе как-то тоскливо. Мы день за днём бьём баклуши, просиживая бесценное время в тесных помещениях, пока солнышко заливает своим ярким светом городские улицы, пока окутывает их своим теплом, и как только мы вырываемся из клетки – всё заканчивается. Наступает вечер.

Продержаться бы. Отдых не за горами. Пережить еще сутки – и привет, выходной! Зима еще не подкралась к нашему городку. Так что ничего не помещает мне наколдовать на дачке, что осталась в наследство от самого хорошего человека из всех, кого мне доводилось встретить в своей жизни – моего деда – шашлычок, да под коньячок? Ничего не помешает. Лишь то, что коньяк я не люблю, как и любой другой крепкий алкоголь. Пиво – вот то, что поднимает мне настроение и помогает отдохнуть. Нет, я не алкоголик.

Касательно деда.

Многих людей я повидал на своём веку. Условно «хороших» и условно «плохих». Нормальных и не очень. Вот ни капли не жалею, что в один прекрасный день избавился от половины своих «знакомых». Избавился не в том смысле, что прибил. Упаси боже. Меня от одного вида крови воротит, так что будьте уверены, что я не маньяк. Просто в какой-то момент снизошло озарение, что, так и так, не мои это ребята. У меня всегда создавалось впечатление, что они тянут и тянут меня на социальное дно, а я потворствую этому. Покорно иду за ними, словно один из агнцев на заклание. Вязну в грёбаной трясине. Особенно ярко это проявилось на третьем курсе университета, когда я чуть не подсел на иглу. И как меня радует, что с моего личного корабля сошли эти конченые людишки. Сошла эта сучка, от которой я был без ума, и которая едва не проводила меня на тот свет.

Продолжать?

В школе я был дружелюбным пареньком. Со многими дружил после выпуска. Сохранил дружбу, да. А это редкость. Среди этих «многих» были и те, с которыми я общался с первого класса. Помню, как впервые переступил школьный порог, как познакомился с каждым из них, как мы стали корчить из себя банду. Удивительно, что мы остались друзьями после всех школьных разногласий. В восьмом классе я вынужденно покинул школу. Государственную. Мама не могла продолжать наблюдать за тем, как тамошние учителя измываются надо мной и над другими учителями. Отец уже развил свой бизнес. Деньги были. Мама написала заявление, и я подал документы в частную школу. Если бы мы этого не сделали, меня бы ждал учёт в милиции. И многие другие прелести, что прочили мне паскудные преподаватели. К чему я вообще об этом заговорил? Беда в том, что в частной школе я ни с кем не сдружился. Учился в среде мажоров, «папенькиных сынков». Их я ненавидел. Потому что сам был одним из них. Потому что меня не устраивала такая жизнь. И я продолжил общаться со старыми одноклассниками. Лучше бы я этого не делал. Взрослая жизнь показала истинное лицо тех ребят. И уверила меня в том, что учителя-то, в сущности, были правы. Один по малолетке залетел в тюрьму. Украл инструменты на работе. Другие же забухали. И я забухал вместе с ними. Не горжусь этим. Презираю себя в тот жизненный период. Но оговорюсь, что, вопреки этому, я поступил в престижнейший из государственных университетов на факультет международных отношений. А это, господа, престижнейший факультет того ВУЗа. Но пьянка, медленно, но верно перерастающая в наркоманию, ибо старые увлечения уже не приносили должного кайфа, сыграла со мной злую шутку. Смерть близкого человека, вкупе с маячившим на горизонте отчислением отрезвили меня. С друзьями-собутыльниками-наркоманами было покончено. Даже с куревом покончил. Не до конца, правда, позволяю себе раз в месяц затянуться, но не более.



Артём Помозов

Отредактировано: 08.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: