In Game We Trust. Part I. Blood and Gold

Размер шрифта: - +

Глава четырнадцатая: «Теперь ты принадлежишь мне»

– Теперь ты принадлежишь мне, Артур Уильямс. Как ты и сказал, теперь ты моя собственность.

Я умер.

Меня больше нет.

Нет того весёлого и неунывающего парня. Погиб он. Вы верите в душу? Я что-то не особо, не беря во внимание того, что моя набожная супруга таскала меня по церквям в воскресные вечера, прожужжав при этом все уши про мою грешную душонку. Сам-то я не атеист. Агностик, скорее. Как сказал один мой хороший знакомый, это способ и рыбку съесть и известно куда не сесть. С юморком знакомый. Добавил ещё, что я прикрываю задницу на случай Откровения. Классная фраза, мне понравилась. Не мог не поделиться ею с вами.

Если душа существует, то я её замарал. Почернела она у меня. Как душа может оставаться светлой, если я до смерти забил своего лучшего друга? Не в прямом смысле. Но я потворствовал этому. Я позволил Изабелле убить его. Более того, велел. И не важно, что это произошло в игре. Значит, в реальности, я бы поступил аналогично. Прав был Наиль, сучёнок, сказав, что турнир – это испытание на порядочность и человечность.

Чёрт. Нельзя давать волю эмоциям. Изабелла, тварь, умела играть на человеческих чувствах. То, что она проделала со мной – бесчеловечно. Она подавила меня. Морально. Как подавила немало хороших людей, превратив их в чудовищ. Меня так и подмывало грохнуть её. Здесь. Сейчас. Напасть и душить. Душить. Душить, смотря на то, как она извивается подо мной, как меркнет жизнь в её красивых глазах, чувствовать, как она слабеет. Наслаждаться её страданиями, как она наслаждалась моими.

Однако, как писал выше, нельзя давать волю эмоциям. В большинстве случаев это плохо кончается. Сейчас у меня одна задача – выжить. Выжить любой ценой. Иначе Джек погиб напрасно. Иначе я оскорблю его память.

Голова моего друга превратилась в мешанину из костей, плоти, крови и мозговой жидкости. Отвратительное зрелище. Я не отворачивался. Запоминал. Однажды Изабелла будет лежать на песке. И её череп так же, как и череп Джека, станет нелицеприятной мешаниной.

Лисбонд лёгкой походкой приблизилась ко мне. Взмахнув мечом, она ударила меня лезвием по лицу. Била плашмя. Я обматерил её. Не вслух. Моего ожогу досталось не по-детски.

Эх, девочка, не будь у меня за спиной твоих ребят, я бы показал тебе, каков я в гневе. Я бы показал тебе, что я могу, когда слетаю с катушек.

– Артур, – Изабелла занесла надо мной меч. – Твой ожог меня чертовски возбуждает. Но я не принимаю в команду новых людей. Настал твой черёд. Хочешь что-то сказать?

– Разве ещё недостаточно? Ты сказала, что один из нас останется жить…

– Я много чего говорю. За что мне щадить тебя? За красоту? Ты красавчик, спору нет. И что с того? В реальности ты прыщавый задрот, да? Запарился с редактором внешности, чтобы меня надурить? Отвечай, когда с тобой разговаривают!

– Что? – отрешённо спросил я. – Какой к хренам редактор? Что ты вообще городишь? Я не понимаю.

– Святые угодники, да ему даже вскрывать нечего! Мозгов в черепушке всё равно ни грамма! – Изабелла оглянулась на своих парней. – Такого фарша не выйдет! – те расхохотались. – Неважно, недомерок, – это мне. – С тобой буду мягче. Мы больше не будем устраивать представление. Хотя ты и должен уяснить, что весь мир – театр, а я в нём главная артистка. Тебе повезло. Я дарую тебе безболезненную смерть. Склони голову. Один хороший замах – и этот безмозглый шарообразный предмет покатится по песку. Быстро и без боли.

– Зачем ты это делаешь?

– Чтобы жизнь была прекраснее.

Меня поражало, что её люди стояли в кругу и молча взирали на то, как их лидер творит беспредел.

– Что?

– Чтобы никто не боялся пиратов и Охотников.

– Сама-то себе веришь?

– Личный интерес в том, что я так прокачиваюсь. Убийства дают очки опыта. Впрочем, тебе ли не знать. Я не могу сама идти в бой. За меня сражается моя команда. Я символ. И я не могу пасть. Вот и приходится изворачиваться, чтобы крепнуть.

– Ты – дешёвка, – осмелел я и сплюнул в песок.

– Повтори-ка.

– Изабелла Лисбонд! Самая грозная женщина во всём грёбанном королевстве, а только и может, что убивать беззащитных крестьян, стоящих на коленях! Дешёвка! Меня тошнит от тебя…

Сморозил лишнего.

– Марти, научи юношу уважению.

– Мы научим, – сказал какой-то бугай.

Меня как следует отделали два мордоворота. Одного, как вы уже знаете, звали Марти. Имя второго я узнал чуть позже. Ричи.

Ричи и Марти мутизили меня до тех пор, пока Изабелла не приказала им успокоиться.

Всё. Баста. Вот-вот меня лишат последнего шанса на спасение. Мой мозг работал в скоростном режиме. Отыскивал выход из сложившейся ситуации. Ну, давай же! Что-то должно быть. Что-то, что поможет спастись! Должно же! Думай! Напрягай извилины, мистер Уильямс!

 

«Нет смысла благодарить словами. Слова благодарности, слова проклятий, слова клятв, слова любви – всё это не больше, чем колыхание ветра, которому люди всецело доверяют. Нет смысла, – повторил отшельник. – Во многих людских делах нет смысла. Отблагодарить меня? Можешь. Окажи мне услугу. Когда кому-нибудь из встреченных тобою игроков понадобиться помощь, – он стал загибать пальцы, – не важно, кому. Кузницу, купцу, бандиту, политику или странствующего рыцаря, последнего из ордена. Окажи им помощь. Самую малую, какую сможешь. Помоги починить колесо повозки. Помоги медяком. Помоги куском хлеба. Помоги снять кошку с дерева. Этим ты и отплатишь мне».

 

Бинго! Й-е-с! Парам-пам-пам! Вот оно, родненькое! Спасение в словах Наиля. В этой же части разговора было и ещё что-то. Вспоминай же, Арти! Вспоминай, пока эта сука не прикончила тебя! Давай! Да, нашёл!



Артём Помозов

Отредактировано: 08.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: