In Game We Trust. Part I. Blood and Gold

Размер шрифта: - +

Глава семнадцатая: «RealRPG»

Голова кружилась.

Ноги стали, словно ватными.

Чуть не упал, когда поднялся с кресла.

Чёрт.

Хреново-то как.

До окна прошествовал, ощущая странную слабость в ногах. Открыл форточку, задышал кислородом. Ну, как – кислородом? Там тоже воздух не был таким чистым, как во времена «Золота мертвеца». Там – воздух загрязняют автомобили, предприятия, да много чего там загрязняет воздух – всего и не упомнишь.

Я помассировал виски и протёр глаза – словно очень долго не спал. Вот и устал немного.

Дверь распахнулась. Я про себя выругался. В комнату вошла заплаканная Вика, которая держала телефон, явно собираясь кому-то звонить. Увидев меня, высунувшегося в форточку, она бросила телефон на диван и, подойдя ко мне, залепила смачную пощечину.

– Что это такое было? Ты десять часов провалялся здесь, не открывал мне, я уж думала…

И дальше вы, наверняка, знаете, что она тараторила. Или догадывайтесь. Стандартно всё.

 

* * *

 

Тараторила без остановки минут пять, вот крест вам даю. Тараторила, тараторила, и заплакала моя Вика – довёл я её своим десятичасовым сафари в проклятом шлеме до белого коленья.

Сижу теперь на кровати, с ней под боком, утешаю её, по её шелковым волосам глажу, в пальцах их перебираю, целую её и шепчу, что со мной всегда всё будет в порядке. Шепчу, что обязательно всё объясню, что всё растолкую об этом шлеме, о проводках. Уверяю, что она напрасно переживала за меня и накручивала себя, что я не хотел её так, в неведении оставлять, что позвонить должен был, но не мог с ней связаться, не мог позвонить и рассказать о своём новом хобби – связи не было. И баланс у меня пустой.

Врал я, и от этого стыдно мне было, честно, перед моей Викой стыдно и перед моей совестью. Она для меня всегда столько всего делает, всегда заботится и переживает, а я ей в благодарность – порцию лжи на блюдечке с голубой каёмочкой. Порцию некритичной лжи, кто же спорит, но всё-таки, лжи. Ложь она в любом своём проявлении – неправильная штука. Не мог же я сказать, что не позвонил, чтобы она не насиловала мои мозги и не задавала ненужных и раздражающих вопросов. Или мог? Ей бы слышать это было неприятно. Куда как неприятнее, чем слышать ложь. Не правда ли?

Сейчас я поделюсь с вами кое-чем. Чтобы вы лучше понимали, почему я так парюсь из-за Вики. Тем, чем я с вами поделюсь, я не делился до этого ни с кем. Никому и никогда не говорил и не раскрывался. Вике – нет, родителям – нет. Другу лучшему однажды сболтнул, как-то само вышло, кружка за кружкой – и вот я выворачиваю себя наизнанку. Вряд ли мой друг что-то запомнил, конечно.

Так что, был у меня секрет. Скелет у меня такой был, скелет в долбаном трухлявом гробу. Три года как уже секрет в гробу лежит, а над секретом этим – памятник, монолит, мать его, а на монолите том – имя, фамилия и годы жизни. А между годками этими непродолжительными – черта такая, недлинная, жирная такая. Вот и всё, что от нас потом остаётся. Черта на могильном камне. И ничего более.

Я Вику не люблю, никогда её не любил, и не мечтал любить такую женщину, как она. Вика всегда казалась мне какой-то не такой, неподходящей мне она казалась. Я пишу об этом сумбурно, потому что до сих пор не разобрался в своих чувствах и мне до сих пор больно об этом вспоминать, больно это записывать. Такие, как Вика, были мне неинтересны. Серьёзные такие женщины, которые принимали любой мой проступок близко к сердцу, которые ждали и рассчитывали на крепкую и дружную семью.

А я не готов был дать Вике эту семью, не готов был быть прилежным мужем и ответственным отцом. Не с ней.

Когда я был подростком, с тех незапамятных времён. Почему незапамятных? Время так быстро летит, что я могу поспорить, что всё это случилось со мной вчера. Для красивого словца, короче, будет «с незапамятных времён». Простите. Тяжело собраться с мыслями, вот и получается как-то по-детски.

Но вы же поймёте. Вы же – мои самые близкие друзья. И с вами можно вот так по-дружески, можно открыться и довериться. Но если этот дневник никто не увидит, то даже лучше. У текстового редактора на моём ноутбуке нет предрассудков, он меня терпеливо выслушает, не перебьёт, поймёт даже и посочувствует безмолвно. Ну, вот, Вика была стеснительной и зажатой, донельзя серьёзной и неинтересной. Но она меня любила. А мне её недостатки были видны в школе, мне они видны и сейчас.

Спрашиваете – зачем тогда остался с ней? Дослушайте. Я остался с ней, потому что Вика спасла меня от одиночества. Три года назад она вовремя оказалась рядом, подставила плечо.

Как выше писал, мы были знакомы и до этого, но у нас ничего не получалось. Она пыталась. Вика-то меня любила по-настоящему. А я её полюбить не сумел.

Мой восемнадцатый день рождения. Родители оставили квартиру, уехали на дачу. Я обманул их, сказал, что позову друзей, и мы будем праздновать всю ночь, но в пределах разумного: алкоголем не злоупотреблять, честных дам не развращать. Однако друзей у меня особо не осталось, я отказался от большей части так называемых «друзей», а настоящих у любого человека – раз-два и обчёлся, и те знали, что я не праздную такие праздники. Чего их праздновать? Чему радоваться? Что на год постарел?

Вику позвал, напрашивалась она всё, просила намёками всякими…

И вот в восемнадцатый день рождения и…

Любовь? Нет, не было у нас любви и тогда. Гормоны были. А любви не было. Не с моей стороны – однозначно. Мы напились, хмель угодил куда надо, вот и свершилось. Такой первый раз. Не пробегала между нами искра, Вика её всё пускала-пускала, а я не замечал, не приживался с ней. Как отломанная ветка был, пихай, не пихай, прилепляй, не прилепляй к стволу, а к дереву не прирасту уже.



Артём Помозов

Отредактировано: 08.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: