"Кружка горячего шоколада": теряя, обретай

Размер шрифта: - +

"Кружка горячего шоколада": теряя, обретай

   

Этой морозной ноябрьской ночью ничто не предвещало беды. Дежурство подходило к концу, и комиссар Франсуа Видаль уже собирался отправиться, домой допивая последнюю кружечку горячего шоколада, когда поступил вызов о перестрелке на пересечении улиц Сен-Мартен и Риволи. Новенький «Ситроен» домчал его до места и уже через полчаса он стоял перед парадным входом в будущий отель «Людовик XIII». По крайней мере, так гласила вывеска над двухстворчатой дверью.  

В недостроенном здании было слабое освещение, но по-настоящему тьму разгоняли только жандармские ручные фонари мелькавшие повсюду. Картинка была так себе. Первый этаж был завален трупами. Ну, может быть не завален буквально, но с ходу комиссар насчитал около дюжины тел. Багровые брызги и гильзы то там, то тут усеивали пол. Запах свежей крови раздражал ноздри Видаля и напоминал о прошлом.  

- Леду, что тут произошло? - перешагивая через очередной труп, спросил он коренастого инспектора семенившего позади.  

- Мы пока точно не знаем мой комиссар, но убито девятнадцать человек.  

Шмыгнув носом, подчинённый, продолжил:  

- Полицию вызвал аптекарь из здания напротив – месье Жаме. Говорит, что задержался на работе допоздна, и в половине одиннадцатого вечера здесь началась пальба и крики.  

- Базен уже работает?  

- Подняли его три часа назад, - потягиваясь, доложил Леду. – Крику то было.  

- Выжившие есть?  

- Двое. Но один в тяжёлом состоянии.  

Впереди была какая-то суета и, ускорив шаг, Видаль, растолкал в стороны замерших на месте полицейских пытавшихся заглянуть через головы медиков, судя по манипуляциям, спасающим кому-то жизнь.  

- Ну чего встали?! – зычно пророкотал он на весь коридор. – Не мешайте врачам и идите заниматься своим делом!  

Подавая пример, он прошёл дальше по коридору даже не взглянув на умирающего.  

- Где второй выживший?  

- В следующей комнате, мой комиссар, - сказал Леду учтиво распахивая перед ним остатки двери чудом державшейся на петлях.  

И когда только успел обогнать его проныра.  

Впереди возле окна на грязном бетонном полу, усыпанном строительным мусором и гильзами, навечно замер здоровяк с квадратной челюстью. Глаза его уставились перед собой, а лицо исказила гримаса страха.  Склонившись, Видаль, взглянул в лицо убитого.  

- Вот это сюрприз. Всё же есть в жизни справедливость. Кончилось твоё время Кампо.  

Посветив фонариком на грудь преступника, инспектор, сказал:  

- Это точно. Его ищут по всей Европе, а он вот где окопался. Я слышал, что он в 1944 году убил вашего брата, мой комиссар? Ну, ничего теперь-то этот нацист никому вреда не причинит.  

Грудь Капмо выглядела просто отвратительно и была превращена в месиво из плоти и костей. Тело сидело в огромной луже крови.  

- Чем это его? – почесав затылок в недоумении, спросил Леду.  

- Кто-то разрядил магазин из автомата с близкого расстояния, - пояснил комиссар, распрямляя спину. – Что ж, многие этого хотели.  

- Это сделал, тот чёртов русский! – раздалось из-за спины Видаля.  

Резко развернувшись, он увидел справа от входа, медика накладывающего повязку на грудь небритому длинноносому мужичку, одетому во всё тёмное.  

- Откуда ты знаешь, что убийцей был русский?  

Кашлянув и скривившись от боли, говоривший, пояснил:  

- Когда началась стрельба, мы с Кампо закрылись в комнате. Некоторое время ничего не происходило. Даже подумали, что наши ребята справились сами, но потом из-за двери раздался голос.  

- Голос?  

- Да. Мне кажется, Кампо узнал его. Он занервничал и стал стрелять в дверь. Когда патроны закончились, голос снова обратился к нему.  

- Он говорил не на французском?  

- В том-то и дело. На русском. Я язык недостаточно знаю, но перепутать его не могу. Они говорили о каком-то Бернаре и женщине. Кажется Ирине.  

Комиссар вздрогнул и, оттолкнув в сторону медика, оторвал рукав на левой руке длинноносого, обнажив его плечо. Взорам присутствующих открылась свастика.  

- Ты тоже служил в «Шарлемань»?  

Оскалившись, раненный попытался оттолкнуть Видаля в сторону, но получив чувствительный тычок кулаком под рёбра всё же ответил:  

- Нет. Я пацаном тогда совсем был, меня не взяли.  

- А татуировка откуда?  

- Хотел быть как они.  

Плюнув под ноги нациста, комиссар повернулся к Леду, спрятав руки в карманы.  



Владимир Сединкин

Отредактировано: 28.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: