Ломбард Проклятых душ. Четвертая часть. Сибирская баллада

Размер шрифта: - +

Глава 78. Я люблю тебя

 

−    Я люблю тебя… 

Не отдавая себе отчёта, Тюльпанова поцеловала Араика в губы… И так бы и целовала целую вечность, если бы не осенило… Кровь! Нужно перевязать бедняжке рану.

−    Держись! – Дуня отпрянула, одной рукой держа юношу за руку, другой достала телефон из кармана и вызвала собственную врача… 

Узнав обо всём, та велела девушке туго перевязать нечастному рану. 

Евдокия кинулась в его ванну. И гостье повезло: там оказалась аптечка, которая, - какое везение! – нашлась сразу в первом же шкафчике, в который Тюльпанова заглянула.

Вернувшись к кровати, она туго-туго перевязала Араику, что всё ещё не пришёл в себя, рану… 

−    Держись… - по лицу Евдокии катились слёзы. - Я люблю тебя… Люблю… и только тебя… Но… пусть тебя спасёт другая, более достойная… 

Дуня поднялась с кровати и, ища в телефоне нужный номер, вышла из комнаты…

 

* * * 

            Араик открыл глаза и тут же почувствовал запах спирта. А может, сначала почувствовал запах спирта и потом пришёл в себя? 

У кровати  бедняжки сидела Туся… Напротив стояла врач, судя по врачебному халату гостьи… 

−    Милый… - прошептала Нечаева… 

−    Вы спасли меня… 

−    Это не мы, а… - ответила Женщина-доктор, но осеклась. Глубоко вздохнув всё же продолжила: - Это не я… Если бы меня не вызвали… 

Араик попытался улыбнуться, но у бедняжки это не получилось… 

−    Ты спасла меня? – спросил юноша Тусю.

−    Да, - смахнув слезу, кивнула девушка. - Приехала, чтобы увидеть тебя… Нашла и вызвала скорую… Я бы с ума сошла, если бы потеряла тебя… 

По щекам Стрижевого покатились слёзы… 

−    Прости… Я не хотел, причинить тебе боль… Я не могу… не могу жить… не хочу… Но я сделал это случайно. Это не было самоубийством...! Я там... там пытался...одну вещь…починить... и случайно порезался. 

Юноша разрыдался, а девушка кинулась его утешать… 

−    Тихо-тихо, - вмешалась врач. - Давайте капельницу поставим. Вы потеряли достаточно крови…  Мы ждали, пока вы очнётесь… 

Наталья, сама зарёванная, отошла, отодвинула стул, чтобы на его место поставили штатив капельницы. 

−    Как мои родители? 

−    Знают уже, - ответила врач. - А куда деваться? Мы им сообщили. Дуня позвонила… 

−    Дуня позвонила?! А что она тут делала? Она знает…?

Туся поспешила ответить за доктора:

−    Ну, она сюда припёрлась. Перед тобой извиться хотела. Прямо минутой после меня приехала… 

Нечаева боялась, что личный врач звезды нэо-бардовской песни нарушит обещание, данное ею и Тюльпановой, и скажет Араику, кто спас его на самом деле. Но Женщина молчала лишь бросала осуждающие взгляды на Тусю.

−    Потом позвонили Якову Яковлевичу, и благодаря твоему психотерапевту тебя не увезли в дурдом, и на учёт не поставили, - назидательно сообщила доктор Араику, поставив пациенту капельницу. Кажется, она не верила, что тот не пытался свести счёты с жизнью, а хотел что-то наладить. - Такие правила. Я обязана была сообщить о том, что спасала пациента после его попытки суицида. А Яков Яковлевич заверил полицию, - да-да, и полицию тоже! - и директора ПНД, что тебе лучше будет дома, а он в свою очередь ручается, что больше попыток не случится, и что на учёт ставить не надо. 

Пациент пристыжено молчал, поняв, что как не объясняй, никто не поверит, что он не собирался кончать жизнь самоубийством. Суицид — это же в стиле Араика, кто теперь поверит, что юноша выкинул из головы мысли о нём, поняв, какой это ужасный поступок?!

−    Всё будет хорошо. Но ты не делай так больше… Я сейчас пойду бланк заполню, и маму твою пришлю. 

−    Что я ей скажу? – сокрушённо спросил юноша.

−    Ну, не знаю, - тоном «это твои проблемы» ответила врач. - Правду, может быть…

−    Правду… 

−    Да, правду. Тусь, пойдём. Пусть с мамой поговорит… 

 

* * * 

Евгения Александровна никогда не думала, что может оказаться в такой ситуации. Да, о попытках самоубийства Араика мать уже слышала до того, как усыновила мальчика, но никак не ожидала, что может столкнуться с этим сама. Женщина бродила по коридору мимо комнаты чада и всё не решалась зайти. Наиль ещё не знал о случившемся, звёздный педагог давал благотворительные уроки музыки. 

Стрижевой долго не хватало духу…  И когда Евгения поняла, что тянуть не надо, что ещё нужно успокоить супруга, врач вынесла из комнаты капельницу. Доктор удивлённо спросила мать пациента, почему та не вошла. 

−    Не знаю, что сказать… Я чувствую себя виноватой. 

−    В этом вашей вины нет.

−    Нет, есть: значит, я чего-то не замечала.

−    Чего? У него всё есть. Он всегда, насколько я поняла, на виду…



Maria Shmatchenko

Отредактировано: 29.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться