Ломбард Проклятых душ. Принц и маршал

Размер шрифта: - +

Глава 9. Тонкие ниточки мести

Люда, вернувшись после службы к брату, отравилась переодеваться в свою комнату, мысленно подавляя угрызение совести. Все-таки она — Женщина, а живёт у кузена. Ни двора, ни кола. Разве это достойно?!

    Петрова вошла и застыла. Напротив, на столе стояло бриллиантовое яблоко, но даже оно, - даже эта предполагаемая темница её кумира, - не могла отвлечь от мыслей об Анджее. Она потеряла его. И сама по всем виновата.  Стала бороться не за любовь, а с любовью. Ещё и Гену обманула, использовала. Спасая Шеридана, Людмила действовала так, как подсказывало сердце, а в самой важной ситуации не стала слушать его, постаралась отключить чувства и прислушаться к разуму! И вот теперь любимый юноша не с ней. Что, интересно, ему Даша наговорила? Неожиданно от мыслей отвлёк звонок телефона. Достав мобильник из кармана, девушка увидела имя вызывавшего абонента: «Стеша».

−    Да, Стеша...

−     Мама! Ты можешь приехать ко мне в тюрьму? Меня арестовали за покушение на жизнь гопницы.

−    Что-о-о?! - Люда просто пришла в шок, не зная от чего больше: от смысла сказанного, или от того, что Морозова назвала её мамой. - Ты номером ошиблась?

−    Да, нет... Мама... Приезжай, пожалуйста, выручи. Это тюрьма недалеко от вокзала. Временная.

    Только тут до Петровой дошло: наверняка, приятельнице разрешили позвонить, но только кому-то из родителей, а она обманула всех и позвонила ей.

- Хорошо… доченька, еду, - подыграла девушка немного с сарказмом.

 

* * *

 

    Противно тикали старые часы в холле свиданий. Отдельного кабинета для допросов тут не имелось. Стеша сидела закованная в наручники за столом напротив начальницы надзора.  Аглашку, в которую стреляла Морозова, но промазала, увели в медпункт. Женщина строго смотрела на преступницу, а та стыдливо отводила взгляд. Ей грозили судом и сроком, но позволили сделать звонок либо папе, либо матери, чтобы они приехали к ней и, если сочтут нужным, внесли залог. Боясь за нервы родителей, девушка рискнула и позвонила Люде. К счастью, в телефонной книжке ее имя стояло сразу перед «мамой», и строгая надзирательница не заметила, куда нажала арестованная.

    Степанида уже объяснила, что попытка «нанести тяжкий физический урон» Волковой свершена ею в состоянии аффекта, что и сама не знает, что на неё нашло, когда выхватила чужой пистолет и выстрелила.

−    Когда я сюда выехала, планировала только наорать на неё, максимум в морду плюнуть, - грустно говорила она, но ей не верили, просто-напросто не могли понять, чем вообще задержанная руководствовалась.

    Неожиданно открылись двери, и в холл вошла девушка в военной форме. Морозова, сидящая к ней лицом, аж подпрыгнула на месте. Заметив это, надзирательница обернулась и тоже увидела гостью.

−    Мама!

−    Стеша!

    Военная подошла к ним, и полицейская узнала её.

−    Морозова, хочешь сказать, это — твоя мать?! Как не стыдно, Людмила Петрова?! - покачала головой Женщина. -  С вашими-то погонами адмирала...!

    Девушка отодвинула стул рядом с правохранительницей и села.

−    Что произошло?

−    Вот пришла, - полицейская указала рукой на Стешу, - сказала, что к гражданке Волковой, когда Волкову вывели, гражданка Морозова выхватила пистолет из кобуры рядом стоящей лейтенанта Гробовой и выстрелила в заключённую.

−    Я не специально.

    Лицо служительницы порядка искривилось в насмешливой улыбке:

−    Ещё скажи, что понарошку!

    Людмила попросила напомнить, за что отбывает срок Аглая Волкова, и Женщина уклончиво ответила, что у той несколько статей. И тогда адмирал, заметив, что у её подруги статьи нет, попросила их отпустить.

−    Да вы что?! - возмутилась начальница надзора. - Думайте, о чем просите! Она чуть самосуд тут не устроила, как патриархальный мужичонка! А вы говорите — отпустите. Никто не отменяет вины Аглаи Волковой, но все же стрелять в неё — это преступление. Ещё и вам, а ни маме позвонила. Обманула меня.

    Морозова стояла на своём, утверждая, что это было состояние аффекта, а ее подруга поддакивала. Тогда полицейская подняла брови и несколько возмущённо спросила, по их мнению, это позволяет кидаться на людей с оружием?

−    Да, я согласна с вами полностью, - кивнула Люда, - если неуравновешенная, сиди дома, изолируйся от общества. - Стеша на неё изумлённо воззрилась, но Петрова, заметив это, продолжила: - А ни школьников насилуй. Вот был один мальчик, например, хороший, красивый мальчик, но из неблагополучной семьи. Мамаша у него пила, а отец психовал. И вот однажды, лет в двенадцать-тринадцать, сделал этот ребёнок глупость: влюбился. Избранницей его оказалась уличная, отважная рыцарь, по-другому — гопница. Это гопница ответила ему, казалось бы, взаимностью, а сама насиловала его... И вот эта гопница сейчас сидит тут. И в эту гопницу стреляла моя подруга. Но многого бы не случилось: ни насилия в ЗАГСе, ни группового изнасилования, ни избиений, ничего, если бы тогда у гопарюги  не нашлось бы блата в полиции.

−     На что это вы намекаете?! - возмутилась полицейская.

−     Да ни на что. Прямо говорю. Стеша много раз пыталась сдать гопаршу в полицию, но у той всегда находились связи. Что делать моей подруге, глядя на такую несправедливость? Вот она в состоянии аффекта это и сделала.



Maria Shmatchenko

Отредактировано: 26.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться