Медвежья волхва

Размер шрифта: - +

2.4

— Вот ты где, — гневно выдохнул Ждан, выступая из тающего облака пара, что окутало его со спины.

Закрыл дверь и едва не прыжком одним переступил через невысокий всход.

— А ты меня ищешь? — Медведь отодвинул от себя пустую миску, отчего-то злясь, что появление брата словно молотом раскололо хрупкую корку тепла, что появилась вокруг этой избы. Вокруг него и новой, пусть и временной хозяйки. Даже печь, кажется, согласилась с ним: недовольно затрещали дрова в ней, потянуло дымком, будто тот перестал вдруг уходить через щель в волоке и заструился по хоромине, пытаясь прогнать незваного гостя.

— Ищу, — братец только едва взглянул на Ведану, с которой ему надо бы поздороваться, как подобает.

Но раз он того не сделал, значит, и правда виделись.

— Так что, когда к святилищу Велеса пойдём, староста? — вдруг заледеневшим голосом напомнила волхва.

— Нынче уже поздно к нашему Вирею идти, — Медведь с облегчением отвернулся от брата, чьё лицо казалось ему сейчас до зуда неприятным. — Завтра с утра с ним потолкую. Как требы будут готовы, может, ближе к полудню отправимся.

Ведана только кивнула серьёзно. Сняла с вырезанного из сучка гвоздя кожух Медведя, который он бездумно снял, как вошёл, и туда повесил. Подала, отчего-то пытливо заглядывая ему в глаза, словно ещё что-то сказать хотела, да не при Ждане ведь. А может, предупредить о чём пыталась? Да и сам он понимал, что вряд ли разговор с братом будет из тех, что с теплом вспоминают в старости, глядя на возню внуков во дворе.

— Не затягивай, староста, — понизив голос, всё ж сказала напоследок волхва, не обращая внимания на гневное сопение Ждана, который всем своим видом подгонял его. — Чем скорее мы всё разведаем, тем больше жизней убережём.

Он натянул на плечи кожух и крепко подпоясавшись, кивнул ей, не зная, что сказать. Одно знал точно: ему уже сейчас хочется, чтобы несущая отдых ночь, долгая, зимняя, скорее закончилась — а там, глядишь, будет новая встреча с и волхвой, которая так странно ворвалась в жизнь Беглицы и Медведя. Которая и впрямь, кажется, хотела помочь. Прежде чем Медведь повернулся уходить, Ведана успела коротко пожать его руку, словно приободрила. И кто-то из самого нутра, оттуда, где прячется сердцевина человеческой души, что всегда связана с Ирием и отправляется туда после смерти, подсказал, что этой женщине суждено многое изменить. Положить начало чему-то новому. И в то же время осветить то, что люди успели забыть за многие зимы: то ли от страха в последних испытаниях и невзгодах, то ли гораздо раньше, когда ещё считали, что жизнь их спокойна и правильна.

И шелест этот низкий, почти неразборчивый всё поглощал, кутал, как в жёсткую шкуру. Прокатывался по коже тонкими шерстинками, пробираясь даже сквозь одежду. А может, и не было одежды на нём? Пахнуло вдруг в самую глубину ноздрей острым запахом весеннего леса. Когда мчатся буйные соки по стволам проснувшихся деревьев, наливаются силой почки и корни снова берут мудрость всю и мощь из Матери Сырой Земли, чтобы кольцами нанизать на свои остовы, выпустить листвой, согретой теплом терпеливого Дажьбожьего ока. Окутал прохладный ветер с головы до ног, зарылся в волосы, прокатился ледяной каплей по спине от лопаток до пояса. И закололо всё тело приятным чувством единения со всем, что окружало Медведя.

Его оглушило на миг, как вынырнул он снова из той лесной гущины, что затянула, чтобы обласкать голосами то ли пращуров, то ли духов. Что за видение? Никогда он такого не чувствовал — будто и сам оказался в давно минувших временах, когда великий предок его рода, Лесной Хозяин, был так близко к своим внукам, что мог запросто говорить с ними. Ведана нахмурилась легонько, и пальцы её на миг сковали подбородок Медведя, удерживая, чтобы не смел отвернуться.

— Теперь точно вижу, что ты меня должен вести. Не отвертишься, — она улыбнулась, а голос её скатился в низкий полушёпот, как в заговор какой.

— Доброй ночи, — отговорился Медведь поскорей и, выскользнув из её тонких, но крепких пальчиков, вышел из избы вслед за братом.

Они, едва не толкая друг друга плечами, вывалились из сеней и пошли по еле протоптанной дорожке в сторону избы Медведя, которую Ждан ещё по осени покинул, как в жёны взял дочку старейшины Будеяра — Ладейку — девицу бойкую и живую, словно только пробивший себе дорогу среди камней студенец. Как они уживались с братцем в одном доме и ещё не отшибли друг другу чего — ведь тот тоже нрава непростого — то одной Ладе, хранительнице семьи, ведомо. Может, она их вразумляла и учила ссоры унимать. Может, и сами они всё ж любили друг друга, а потому неизменно приходили к согласию. Но изба их стояла пока целой, а в ней Медведя всегда с радостью и почтением встречала приветливая молодая хозяйка — и тем он успокаивался.

— Чего сказать-то хотел? — наконец заговорил Медведь, как отошли они чуть далече от дома, где поселилась волхва. — Чего примчался, как вепрь, чуть дверь не вышиб?

Он покосился на брата. А тот только плечами передёрнул и подтянул ворот кожуха выше, хоронясь от юркого ветра.

— А то, чтобы ты поменьше у волхвы этой порты просиживал, — пробурчал он наконец. Кашлянул в густо отрощенную бороду: сейчас их с Медведем да в зимней одёже порой издалека и путали. — Вижу, она тебя и прикармливает уж. А Крижана у тебя сидит едва не плачет. Что ты, как вернулся, так сразу и умчался к ней.



Счастная Елена

Отредактировано: 18.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться