Месть Мари

Размер шрифта: - +

Месть Мари

Майк бежал по улице, не обращая внимания на развязавшийся красный шарф, трепетавший на ветру и так и норовивший сорваться и улететь прямо в тёмную воду канала. Щёки пылали не меньше этого ужасного шарфа, подаренного ему Мари две недели назад на День рождения. Сердце выскакивало из груди, а дыхание сбилось и вырывалось с шумными хрипами, как у старика. И это в его-то двадцать восемь лет, а ведь он пробежал всего полквартала.

Перед самым домом Майк, наконец, остановился, стараясь отдышаться. Но усталость и потрясение сделали своё дело, заставив его сесть на ступеньки крыльца, схватившись за голову. Прохожие посматривали на него с интересом, но никто не остановился, чтобы спросить: «Что с Вами, месье? Может, Вам нужна медицинская помощь?» Все спешили по своим делам.

Из подъезда вышла консьержка, мадам Ри, милая благообразная старушка, которая плохо видела, но бегала лучше Майка. Увидев жильца с пятого этажа, она охнула и тут же подошла к нему.

―Мишель, дорогой, что случилось? Опять сердце прихватило? Я сейчас позвоню Вашему доктору, а Вы пока тихонечко посидите здесь. Ну, что за молодёжь пошла, слабая и ни на что негодная. Мы в Ваши годы…

―Прошу Вас, мадам Ри, не беспокойтесь, я в полном порядке, ― обаятельно улыбаясь, прошептал Майк, за год уже привыкший к её фамильярному «Мишель», «голубчик» и «дорогуша», которыми старая консьержка постоянно его называла. Впрочем, она обращалась, как к собственным внукам, и к другим жильцам старого дома, в котором проработала почти сорок лет.

―Вы уверены, «голубчик», что Вам не нужна помощь? Выглядите Вы, прямо скажу, как загнанная лошадь моего дедушки.

Майк быстро взял сморщенную ладошку старушки и прижал к своей щеке.

―Вы просто мой ангел, мадам Ри, я так тронут Вашей заботой, но, в самом деле, ничего страшного не случилось, просто устал и через пару минут буду в полном порядке.

Смущённая таким вниманием консьержка улыбнулась.

―Что ж, Мишель, раз Вы так говорите, не буду приставать. Только поднимайтесь по лестнице осторожно и не спеша, лифт так и не починили. Но мастер обещал прийти минут через двадцать, ― она похлопала его по плечу, думая про себя: «Какой милый юноша!» ― и быстро вернулась в дом.

Майк облегчённо выдохнул, вытер рукавом куртки пот со лба, встал и потихоньку последовал за ней. Подъём на пятый этаж занял у него много времени, но сейчас он уже не спешил, перед глазами всё ещё стояла страшная картина: комната Мари, в беспорядке разбросанные вещи, и тело девушки, распростёртое на полу в луже собственной крови.

Он зашел к ней, как они и договаривались, чтобы взять отложенные Мари книги для доклада. Свидание не планировалось, весь день был загружен до предела: совещание на кафедре, лекции, семинары. Он выкроил немного времени, чтобы забежать к своей студентке, а заодно и возлюбленной, с букетиком фиалок за пазухой.

То, что ждало его там, невозможно было забыть. Особенно её глаза: удивительно спокойные, ярко-синие на бледном худом, не тронутом страхом лице. Как будто она знала, что это должно было с ней случиться, и была готова принять смерть. Но такого просто не могло быть! Почему Мари выглядела так, словно не боролась за свою жизнь и была довольна случившимся. Бред какой-то!

Он сам вызвал полицию и четыре часа просидел в полицейском участке, убитый горем, а потом, когда его отпустили, помчался из последних сил домой. Неудивительно, что сердце не выдерживало стресса…

Майк тряхнул головой, стараясь прогнать навязчивые воспоминания, но это не помогало. Он с большим трудом открыл дверь в свою маленькую квартиру, в которую въехал год назад, получив долгожданное предложение преподавать в одном из самых престижных университетов Франции. Молодой профессор не собирался заводить интрижку, да ещё со студенткой; думал спокойно отработать этот год и вернуться на Родину, где его ждали жена и двое близнецов, в которых он души не чаял.

Но жизнь преподнесла ему сюрприз в виде Мари ― длинноволосой и синеглазой француженки, загадочной, харизматичной девушки, от которой он просто сошёл с ума, забыв всех, кто был ему так дорог. И вот оно ― наказание за год безоблачного счастья, легкомыслие и неверность. Так он думал, и сердце снова кольнуло, подтверждая его мысли. Внезапно ему стало душно и жарко.

Майк сбросил куртку в прихожей, еле распутав шарф, снова каким-то чудом туго намотавшийся вокруг шеи и душивший его, и прошёл на кухню. Достал и выпил воды из холодильника, но легче не стало: жар не думал спадать, не помогло и умывание водой из-под крана. Оставалось только принять холодный душ, чтобы привести свои чувства и мысли в порядок.

Он вошел в спальню, ещё пахнувшую её духами, и прижал к лицу подушку, на которой она обычно спала, вдыхая её аромат. А потом в сердцах отбросил подушку на пол, а сам, всё ещё тяжело дыша, прислонился к стене, скрестив руки на груди и рассматривая большую фотографию, стоявшую на столике у окна.

На ней они были вместе в парке: на траве расстелена скатерть для пикника, влюблённые сидят, обнявшись. Майк счастливо смеётся, а Мари… снова даже не улыбается, только глаза смотрят насмешливо. И так на всех фото, где они были вдвоём. Сколько раз он спрашивал её об этом, ведь в жизни Мари была та ещё хохотушка, почему же на снимках выглядела иначе ― ироничной и немного грустной.



Полина Люро

Отредактировано: 11.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться