Минотавр. После лабиринта

2

Только что наточенный нож мерно хрустел по отмытой и очищенной капусте, горка тонких кусочков медленно росла, изредка подмываемая атаками со стороны Ваньки. Таня убрала со лба волосы тыльной стороной ладони, высыпала капусту в закипающую кастрюлю.  С громким топаньем прибежал Ванька, окинул опытным взглядом столы и печку, отдышался.

– Мам, мы скоро есть будем?

– Скоро, солнышко, почти готово, – Таня вытерла руки, потрепала сына по голове, – накрывай!

Ванька вприпрыжку понёсся за тарелками, на столе быстро стали появляться приборы. Она помешала борщ, с удовольствием посмотрела на сына – весь в неё. В свои неполные пять лет энергии в нём было на целый взвод, он обладал потрясающим талантом создавать проблемы, гибким умом, позволяющим из них выкручиваться, недетской смелостью и феноменальной памятью.          

Если ему что-то обещали и не выполняли, Ванька никогда не напоминал дважды, а выжидал нужного момента, когда обещаний накапливалось немало, и выдвигал ультиматум – "Вы, (родители) столько раз забывшие свои обещания (тут он скрупулёзно перечислял все до единого случаи, иногда цитируя старших дословно), или сделаете так, как я хочу, или я обижусь!" Требовал он вещи немаленькие, от поездки в столичный зоопарк до похода к директору садика с жалобой на воспитательницу, отобравшую у мальчика его кроссворд на тихий час и не вернувшую. После первой такой заявки Витя устроил шумный скандал, и ничего, конечно же, малыш не получил, хоть Таня и пыталась смягчить обстановку. И вот тогда Ванька обиделся. Таня не могла вспоминать это время без содрогания. Она никогда не думала, что четырёхлетний человек на такое способен.

Сын начал просто тихо игнорировать всех в доме, кроме сестры. Ни с кем не разговаривал, ничего ни у кого не просил, даже не смотрел ни на кого прямо. На все попытки разговорить (Таня) и наказать (Витя) реагировал одинаково – молча смотрел исподлобья и сжимал кулаки, а когда всё заканчивалось, отворачивался и уходил. Старался никому не попадаться на глаза, ел отдельно, если что-то болело, молча терпел. Когда однажды заболело так, что терпеть он уже не мог, взял мамин записник, нашёл номер больницы и сам вызвал себе скорую. Приехавшему врачу сам объяснил, что и как у него болит, в то время как врач таращился на офигевших родителей – красную от стыда Таню и белого от злости Витю. А Ванька серьёзно выслушал советы врача, нацарапал на газете названия лекарств, поблагодарил и проводил врача. Потом был очередной скандал между сыном и отцом, постепенно превратившийся в скандал между мужем и женой, после которого на следующий же день Таня собрала свои личные сбережения, взяла отгул и повезла сына в зоопарк.

После того случая она старалась никогда не обещать того, что не могла выполнить, а если и обещала что-то, то железно делала. Жаль только, Витя себе такого обета давать не собирался.

Борщ закипел, Таня с сыном сели есть, маленькая Маринка отказалась. Лохматый кот Бармалей, наевшись, важно восседал на табуретке за столом, изображая члена семьи. Вити не было.

Таня в сотый раз за вечер бросила взгляд на часы – семь тридцать пять. Он должен был прийти домой два часа назад. Об остатках аванса, скорее всего, можно забыть... Да ладно, не это важно. Важно то, что если он придёт недостаточно поздно и недостаточно пьяным, чтобы сразу уснуть, будет скандал. Её передёрнуло от этой мысли.

– Мам? Что случилось? – Ванька не по-детски внимательно смотрел ей в глаза.

– Ничего, – она отвернулась, – ничего страшного, ешь.

– Мам... Ты переживаешь за папу, да?

Она отвернулась, кивнула:

– Да.

– Не переживай, он придёт! Поест и сразу ляжет спать, правда.

По его лицу было видно, что он и сам в это не верит, но Таня через силу улыбнулась, выдавила:

– Да. Да, конечно, так и будет. Ляжет спать...

Не лёг.

Витя, принесённый домой сердобольными друзьями и сваленный на пороге, с этого самого порога и начал. Он обвинял весь мир во всех смертных грехах, матерился на двух языках и обещал удавить всех членов семьи до единого.

Таня еле успела закрыть Ваньку с Маринкой в детской, сама стояла бледная, как смерть, не решаясь подойти к ползающему по полу мужу. Если бы он был в состоянии подняться, то, возможно, просто нервным срывом она бы в тот вечер не отделалась. Наконец, уставший от попыток встать на ноги и собственных воплей, Витя позволил жене доволочь его до кровати, раздеть, разуть и соблаговолил уснуть.

Таня, проторчав на кухне полчаса, умылась и пошла спать в детскую. На сочувственные взгляды Ваньки ободряюще улыбнулась, потрепала его по голове. Маринка уже лежала в кровати, скорее всего, Ванечка уложил. Таня с благодарностью посмотрела на сына, на глаза навернулись слёзы. Она вскинула голову – нельзя плакать при детях. Они нормальная счастливая семья. Точка.

Маринка была бледненькая и с блестящими дорожками на щеках. Таня обняла ребёнка и легла рядом, она всегда чувствовала себя виноватой перед ней. На детство Маринки пришлись не самые счастливые времена их семьи – Витя начал пить, пошли проблемы с деньгами, Таня сама тянула детей, работу и дом, на простое общение с ребёнком времени катастрофически не хватало. Может быть, поэтому в свои три года Марина ещё очень плохо разговаривает, стеснительная, не общительная, замкнутая... Когда Таня хватилась, забегала по врачам – было уже поздно. Все психологи сходились на том, что девочка сообразительная, развита нормально, когда придёт время – заговорит без проблем. А пока – создавайте благоприятные условия для развития личности, меньше стрессов, больше общения... Таня в лепёшку расшибалась, но параметр "меньше стрессов" от неё не зависел.



Остин Марс

Отредактировано: 02.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться