Monday

Глава 40.

Я стала медленно открывать глаза, потому что не хотела ослепнуть из-за слишком яркого света в помещении. Уже тогда я поняла, что нахожусь в палате, потому что чувствовала иглу в вене и работу аппаратов рядом с больничной койкой. Я не могла делать резких движений из-за того, что ощущала дикую боль в области груди, поэтому я осторожно водила глазами из одного угла в другой, чтобы осмотреться.

Но первые мысли, которые возникли у меня, это то, потеряла ли я ребёнка, а не находился ли здесь кто-нибудь, чтобы следить за мной. Я заворочилась и с особым трудом наклонила голову, чтобы посмотреть на свой живот. Я помнила, как он округлился. И когда мне уже было очень трудно напрягать мышцы, я увидела, что область живота у меня была такой же плоской и подтянулой, как и до беременности.

Я поняла, что тепеть я разрушила всё то, на что я надеялась, когда шла на эту чёртову тренировку, на которую даже не хотела идти. Во мне теперь проснулось отчаянье, потому что я не знала, как отреагирует на эту новость Стивен, поверит ли он мне, что это был несчастный случай, а не аборт, или же как отнесётся к тому, что это произошло на тренировке? Я бы хотела, чтобы это оказался плохой сон, от которого я сейчас проснусь, и всё сразу станет хорошо, но я не просыпалась, а лишь чувствовала пульсирующую боль в груди, от которой мне было тяжело дышать.

Скорее всего, мне сделали операцию, потому что подобные ощущения, которые я испытывала, обычно были после наркоза. Я боялась за то, насколько серьёзной могла быть травма, но не из-за того, успею ли я восстановиться к соревнованиям, а из-за того, смогу ли я нормально жить и дышать после выздоровления. Теперь я думала лишь о будущем, а не о спорте, потому что спорт отнял у меня надежду на счастливое будущее со Стивеном.

Я сжала простынь в кулаке и заплакала, устремив взгляд в потолок. Мне было настолько тяжело и трудно делать это так, чтобы меня никто не услышал, но я не могла сдержать эмоций. Моя душа опустела после того, как я осознала, что своими руками я лишила себя выбора, что теперь после моей лжи мы вряд ли со Стивеном станем счастливы, как раньше, и что мне придётся провести долгое время в одиночестве, потому что я не смогу заняться гимнастикой, чтобы хоть как-то заглушить эту душевную боль.

Я надеялась на то, что Стивен поддержит меня и простит за всё то, что я скрывала от него, что мы будем жить дальше и будем по-прежнему вместе, как он и обещал мне недавно. Он был мне дорог, и если бы я лишилась и его, то моя жизнь окончательно потеряла бы смысл.

Только сейчас я заметила, что в палате кроме меня были ещё люди, потому что услышала постороннее дыхание в стороне, как будто кто-то спал. Я осторожно и медленно повернула голову и встретилась взглядом со своим братом, который смотрел на меня так, словно знал все мои тайны, мысли и то, почему я плакала после того, как увидела свой живот. И его взгляд был одновременно и жалобный и осуждающий. Рядом с ним сидели родители, и он разбудил их, как только я вернула голову в прежнее положение чтобы не покраснеть ещё сильнее от зрительного контакта с Адамом.

— Доченька, ты проснулась! — мама кинулась ко мне, чтобы обнять, но мой стон от пронизывающей боли, испугал её, и она просто присела рядом со мной на больничную койку.

— Что произошло на тренировке, Эмми? — я услышала в этих словах отца грозный тон, но по его лицу я видела, как он хотел заплакать из-за того, что его дочь теперь травмирована, и от бессилия, что ничем не может помочь.

— Я смутно помню, но из-за того, что бревно сильно расшаталось..., — я с трудом проговаривала все слова и остановилась, чтобы передохнуть. — ...я упала на него, а когда я пыталась удержаться, оно упало на меня, — мне было тяжело дышать, а слова лишь отнимали у меня возможность получить воздух для лёгких.

— Я такое устрою всему спортивному комплексу за этот инцидент! Особенно тренерам, которые не пойми чем занимались, когда это случилось. Куда они смотрели?! Неужели никто не проверяет безопасность снарядов?!

— Дорогой, может не будем сейчас об этом? Дома спокойно сядем и поговорим, либо же лично к тренеру сходим, сейчас не время кричать и нервировать нашу дочь! — мама пыталась успокоить его, но от этого гнев отца становился ещё сильнее.

— Да как тут спокойно разговаривать, когда у них на тренировках не следят за безопасностью спортсменов! Сегодня это случилось с нашей дочерью, а завтра случится с кем-то другим, это нельзя так оставлять!

— Я всё понимаю, но сейчас нам нужно поддержать нашу дочь, для тебя её здоровье и состояние должно быть важнее всяких разборок с тренерами и спортивным комплексом! — отец немного успокоился, но я знала, что он останется при своём мнении.

— Пап, мама права. Нам не нужно лишних эмоций, всё нужно решить с трезвыми мыслями, Эмми не нужно волноваться из-за ваших споров, ей и так сейчас нелегко, — Адам поддержал маму, и в палате стало очень тихо, отчего я чувствовала сильное напряжение.

Для меня минуты в борьбе за воздух тянулись словно бесконечность. Мне казалось, что это мучение никогда не закончится, что родители будут всегда находиться здесь, что я не смогу побыть наедине со своими мыслями, и что я, возможно, не смогу тренироваться, если состояние моё не улучшится. Пусть я и не хотела думать о спорте из-за произошедшего, но я понимала, что лишь гимнастика позволит мне забыться и утихомирить всю мою боль. Теперь я думала только об этом в перерывах между дыханием через нос и рот.

Я не понимала, чего ждали мои родители здесь, что даже взгляд их был очень тревожен. Возможно, в скором времени должен был придти доктор и сказать, насколько всё плохо. У меня были двоякие чувства по этому поводу, я и хотела, чтобы он пришёл и обо всём поведал, но в то же время боялась, потому что не хотела слушать ужасные слова. Любые новости, которые бы нам преподнесли во всяком случае будут плохими.

— Эмми, может ты хочешь поесть? — мама спросила меня спустя долгое время, а я лишь удивилась этому вопросу, ведь сейчас я думала лишь о том, как бы снизить боль в грудной клетке, чтобы было легче дышать.



tanya haze

Отредактировано: 10.08.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться