Море в твоих ладонях

Размер шрифта: - +

2 глава

Его слова, убийственные в своём безразличии, беспощадные в своей холодности ударили наотмашь с такой силой, что молодая женщина, стоявшая чуть поодаль, отпрянула назад. Будто бы Артём и правда её ударил. Ударил и сам этого не заметил, потому что давно уже в неё не целился.

— Тёма, — всхлипнула чуть слышно, обращаясь не к этому ледяному мужчине, а к тому, каким знала его раньше раньше. К тому, кто её когда-то любил.

К тому, кого она однажды уничтожила.

Даже руку протянула, но жест этот потонул в общей суматохе, во внезапном оживлении.

Фёдор обнял её за плечи, поцеловал в макушку, и чёрный платок — дань внезапному трауру — сполз с её головы, обнажая светлые, почти белоснежные, волосы.

Наталья уткнулась в широкую грудь мужа, вдохнула полной грудью аромат тяжёлого парфюма и закрыла глаза, обессилев. И если бы не руки Фёдора, крепко державшие её над пропастью, рухнула бы вниз.

А Артём… Артём уходил, повернувшись ко всем спиной, будто бы ждал, когда они оставят его одного. Он даже не посмотрел на Наталью, словно не существовало её больше в этом мире. Однажды он вычеркнул её из своей жизни, и возвращаться к прошлому желания не имел.

Его горькая любовь к ней давно уже поросла быльём, сгорела дотла, а на месте пожарища ничего уже не росло.

И родственники всё-таки поняли его и выполнили желание — оставили одного, хотя каждый хотел подойти ближе и дотронуться до него. Причины только для этого были у всех разными.

Бабушка хотела обнять.

Фёдор — ударить.

А Наталья… она тоже хотела прикоснуться, но понимала, что ничем хорошим это для неё не закончится. По многим причинам, в каждой из которых была виновата лишь одна одна.

Они уходили втроём, а Артём так ни разу и не обернулся, чтобы посмотреть им вслед. Зачем?

Артём долго курил, выпуская в серое небо сизые струйки горького дыма, а низкие тучи стремительно наливались свинцом. Первые дождевые капли — тяжёлые и ледяные — падали за шиворот, заставляя поёжиться. Рваный туман оседал на одежде, впитывался сыростью в кожу, и Артём поднял воротник чёрного пальто, отгораживаясь от непогоды. Плохая защита, но хоть так.

Хотя на самом деле в ста метрах от могилы деда он почти ничего не чувствовал. Просто делал что-то, пытался что-то вспомнить, о чём-то забыть, но мысли путались. Текли ядовитой рекой, и слёзы обжигали воспалённые бессонницей веки.

Когда он плакал в последний раз? Тогда, пять лет назад, он впал в ярость, разочаровался, обиделся, но не плакал. После, внутри него будто бы что-то умерло — надломилось с треском, и рана эта лишь совсем недавно начала затягиваться. Но он не плакал все эти годы. А сейчас, стоя рядом с лакированным крестом, Артём дал волю всему, что накопилось на сердце, закоптило его, выжгло. Изуродованное рубцами, оно билось в груди ровно и гулко, и совсем не болело. Больше не болело.

— Здравствуй, дед, — прохрипел, почти не слыша своего голоса. — Как ты там? Надеюсь, тебе уже хорошо. Прости меня, дед, я не справился.

Больше ничего не сказал, потому что не было уже смысла в словах. Какой от них толк, когда от самого близкого человека тебя отделяет его смерть? Артём лишь надеялся, что дед его умер счастливым — он это заслужил. Если хоть кто-то, то только он.

Присел на корточки, набрал в горсть влажной от дождя земли и долго мял её в ладони, напитываясь энергетикой этого места. Пачкал руки, но разве это важно? Он никогда не боялся кладбищ, а в детстве они с Федей часто гуляли здесь, играя в прятки и рассматривая таблички. Это время было хорошим. Жаль, вернуть его уже не получится. Слишком чужими они с братом стали друг другу, слишком много обид пролегло пепельно-серой лентой между ними.

Сколько он так просидел? Может быть, час. Возможно, много дольше, а дождь то стихал, то припускал с новой силой. Одежда промокла почти насквозь, но Артём любил дождь — дед всегда повторял, что попасть под ливень к хорошим переменам. Небесная влага смывала с души дурные воспоминания, а из головы вымывала плохие мысли, обновляла и дарила покой.

Артём поднялся на ноги, понимая, что нужно скорее уходить, чтобы не позволить себе остаться. Не хватало ещё давать кому-то повод думать, что они снова могут стать семьёй. Нет уж, никогда.

Артём не злился на них больше, и ненависть прошла. Она была лишь короткой, но слишком яркой вспышкой, которая выжгла всё дотла, оставив на месте любви и преданности один пепел. Впрочем, даже без сердца можно жить. Как оказалось, можно.

Вдруг в воздухе запахло морем — холодным в это время года, почти ледяным. И Артём сам не понял, как ноги понесли его в сторону берега — туда, где всегда жила его душа. И пусть в груди раскалённая добела пустыня, возможно, на берегу она хоть немного, но остынет.

Море лечит все беды, стирает усталость. Укачивая на своих волнах, манит прикоснуться к своей шелковистой глади. И Артём побрёл вперёд, не оглядываясь.

Дорога к морю заняла минут пятнадцать, а дождь вовсе стих. Будто бы сама природа играла не его, Артёма, стороне. Он шёл по узким улочкам старого города, иногда натыкаясь взглядом на знакомые лица. Он не хотел ни с кем разговаривать, лишь изредка кивал, отвечая на чужие улыбки. Артём задыхался здесь, и лишь запах моря увлекал за собой, ведя вперёд. Если бы не оно, уже давно сидел на вокзале, ожидая своего поезда, билет на который жёг ему карман. Но сизые волны хотелось увидеть нестерпимо. В последний раз увидеть и вспомнить, что когда-то ему здесь было хорошо.

Когда впереди наконец показалось беспокойное море, Артём улыбнулся. Пошёл быстрее, стремясь скорее увидеть стремительные воды, а мелкие камушки попадали под подошву чёрных ботинок, рассыпались кругом, потревоженные. С тихим шелестом они катались по земле, но Артём уже не разбирал ничего, кроме маячившей впереди потревоженной непогодой воды. Волны вспенивались, оседая пушистыми барашками, растекались, чтобы снова собраться в тщетной попытке лизнуть небо.



Лина Манило

Отредактировано: 09.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться