Море в твоих ладонях

Размер шрифта: - +

14 глава

Ульяна не знала, куда так рано ушёл Артём. Едва забрезжил рассвет, калитка за ним тихо прикрылась, даже следа не осталось. Будто бы померещился на нервной почве.

Не знала, как скоро вернётся — вообще не в её правилах было так сильно интересоваться жизнью постояльцев. Неприличным даже казалось так много думать о постороннем взрослом мужчине. Разве так её отец воспитывал?

Но приготовить завтрак для хмурого Артёма почему-то захотелось. Замешивая тесто для черничных кексов, уверяла себя: всё это — в знак благодарности. Как вчерашние пирожки, липовый чай и оберег. Благодарность и ничего кроме неё.

Тесто получилось удивительно пышным. Ульяна щедро присыпала его черникой — пусть пахнёт летом в это сырое ноябрьское утро. Разложила по формочкам, приправила тёртым шоколадом и, довольная собой, отправила в печь.

Кухня медленно наполнялась сладким ароматом сдобы, в комнате стало заметно теплее и нужда отпала кататься в тёплую кофту. Ульяна скинула её и присела у окна — любоваться хмурым утром и ждать. Знать бы ещё чего именно.

Проснулся Павлик. Ворвался, взъерошенный, на кухню и позволил потрепать себя по голове. Взрослый ведь уже, но сестре девчачьи нежности прощал, хоть и скрипел иногда зубами, если Уля сильно увлекалась.

Мальчик, никогда не знавший материнского тепла, Ульяну любил безгранично.

— Как спалось? — спросила Ульяна и насыпала в сладкую рисовую кашу горсть орехов.

Павлик пожал плечами и, помыв быстро руки, стал ждать свой завтрак. Иногда косился на сестру, если та отворачивалась к плите — всё ещё ждал подспудно, что заведёт Ульяна разговор о вчерашнем, и страшился этого. Как только дети умеют бояться, додумывая за взрослых.

— Ешь, — улыбнулась Ульяна и воткнула ложку в горку молочного риса. — Горячее только, аккуратнее.

И смеялась, когда Павлик, забавно морщась, касался языком риса, вылавливал крупные кусочки орехов и блаженно жмурился, завтракая.

Больше всех остальных любила она брата, и всё готова была сделать ради него. Лишь бы не чувствовал одиночества и тоски, что разукрашивали её ночи во все оттенки серого.

Павлик доел и даже тарелку до раковины донёс, преисполненный собственной важности. Ульяна засмеялась, наблюдая за его попытками дотянуться до крана с горячей водой. Не иначе как посуду помыть за собой хотел, но как ни пытался, ни пыхтел, росточком оказался маловат.

Ульяна подтолкнула к Павлику поближе низенькую, но устойчивую табуретку, и долго любовалась, как брат, фыркая и смеясь, возился с несчастной тарелкой. Пусть, потом она перемоет — не беда. Главное, не убить в ребёнке стремление.

— Можно мне к Кате пойти?

Павлик смотрел жалобно, и Уля не стала противиться. Детская любовь — хрупкая бабочка, нельзя ей крылья обламывать. Да и нравилась ей Катя — хорошая девочка, добрая.

Павлик убежал, напевая песенку из любимого мультфильма, а Уля достала из духовки кексы и выложила их высокой горкой на красивой тарелке. Она осталась от мамы, и именно её хотелось поставить на стол, когда вернётся Артём.

Только вернётся ли?

Так и не дождавшись Артёма, ушла на работу. В ноябре в сувенирной лавке не слишком много посетителей, но в ней продавалось мыло ручной работы — лечебное, ароматное — и натуральная косметика. Всё это Ульяна делала сама, пользуясь мамиными рецептами из толстой тетради с оторванной обложкой. Чудесные рецепты, которые Уля уже выучила наизусть.

И покупатели тянулись за ними со всей страны. Попробовав однажды, возвращались снова и снова, потому без работы Ульяна не сидела даже стылой сырой зимой.

Звякнул колокольчик. Ульяна повернулась на звук, искренне улыбаясь. Она любила каждого, кто переступал порог лавки. Всякому была рада, кроме…

Настроение враз испортилось, когда увидела Фёдора. Он улыбался, делая шаг внутрь. Светлое кашемировое пальто расстёгнуто, под ним строгий костюм, а в глазах хищный блеск.

Будто бы раскручивал лассо, чтобы накинуть петлю не её, Ульяны, шею.

— Привет, красивая.



Лина Манило

Отредактировано: 09.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться