Моя манящая темнота

Размер шрифта: - +

Глава 28. Марсель

 

Нет, Марсель никогда не был трусом. Но выйти сейчас с территории мужского монастыря, чтобы встретиться со своей бывшей девушкой, он не мог. Не хотел. Не готов был слушать очередную ложь Крис. Её убогие оправдания.

Он не хотел знать, зачем понадобился ей этот обман. Всё, что ему нужно, — он уже знал. Он — свободен. И больше ничем ей не обязан.

Цезарь сказал, что есть способ стать веймером, хоть он Марселю и не понравится. Чего бы ни попросили у него в этом храме за такую возможность, — он отдаст.

Солнце кровавым закатом уже садилось за горы, когда Марсель поднялся с мягкой травы лужайки, где обдумывал вопросы, которые хочет задать настоятелю. И, к удивлению Марса, первый же монах, к которому он обратился с просьбой показать дорогу, ответил, что настоятель его уже ждёт.

Сам преподобный Тэрс, Цезарь и ещё один очень старый седой монах в простой чёрно-белой одежде ждали его в небольшой комнатке, застеленной красным однотонным ковром.

Стены помещения тоже были затянуты красной узорчатой тканью. Под потолком на массивных деревянных балках, потемневших от времени или пропитанных морилкой, висели красные круглые фонари.

Столько красного в монохромном храме Марселю было видеть странно до рези в глазах, но он промолчал. Молча сел, скрестив ноги на предложенной циновке. Молча пристроил рядом свой совершенно чуждый в этом антураже рюкзак. Молча кивнул, приветствуя представленного старца.

— Это — Премудрейший Саттон. Но в нашем ордене не приняты титулы, — пояснял священник. — Мы обращаемся друг к другу исключительно по именам: Саттон. Цезарь. Тэрс. Марсель, — показал он на всех четверых по очереди рукой, словно зачитывая детскую считалочку. И хоть лицо его было по-прежнему располагающе умиротворённым, виделась в нём некая тревожность. Как у врача, который готовится сообщить пациенту плохие новости.

— Ваш случай, Марсель, — и начал он совсем как врач, — настолько редко встречается, что даже Саттон за свою жизнь не встретил ни одного подобного. И всё же он не уникален. Не знаю, к вашему разочарованию или облегчению. Потому что с одной стороны — мы знаем, что с вами не так. С другой стороны, только вам решать, что с этим делать. Итак…

Он посмотрел на Цезаря, который с невозмутимым видом осматривал комнату, словно первый раз её видел.

— Тебе не понравится, — болезненно сморщился Цезарь. — Но такая видно у меня роль — сообщать неприятные новости. Мой друг, твои родители усыновили тебя в младенчестве. Ты не был им родным сыном.

Марс открыл рот, чтобы возразить, но прежде, чем слова о возможной ошибке в сведениях сорвались с его губ, Цезарь протянул ему бумагу.

Документ об усыновлении безымянного младенца, признанного обделённым. И Марс верил своим глазам. Верил, вчитываясь в имена своих приёмных родителей, всматриваясь в снимки их ещё молодых лиц, пытаясь угадать в улыбающемся младенце свои черты.

Был только один неприятный момент в этом описании — шрам по центру груди в виде круглого ожога. Оказывается, Марс не получил его в детстве, как говорила мать, упав на раскалённый уголёк. Шрам уже был, когда его усыновили.

— Мой шрам, — прижал Марс пальцы к груди и поднял глаза на Цезаря. — Откуда он?

— Ты очень проницателен, мой друг, — кивнул Цезарь. — Именно он и навёл нас на мысль, что твою принадлежность к обделённым засчитали ошибочно. Не знаю, насколько хорошо ты знаком с физиологией.

— Очень приблизительно.

— Тем и лучше, — усмехнулся торон. — Потому что физиология не имеет к магической силе никакого отношения. А ты с ней родился. Но её забрали у тебя буквально сразу. Забрали всю, до последней капли. Настолько осушили этот сосуд, что мы не берёмся сказать точно, кем ты был рождён — веймером или визором.

— Но ведь магической силы нельзя лишить, — вспомнил Марсель.

— Нельзя, — кивнул лысой головой Тэрс и обернулся на Саттона. — Кроме одного случая — когда силу у ребёнка забирают его родители.

— Хм, значит, эти байки про пожирание младенцев не так уж и далеки от истины, — тоже повернулся к старцу Марсель. И горечь от осознания, что родители забрали нужное им и выкинули его, не подступила. Что-то многовато было потрясений у Марса за эти дни. Он просто ждал, что же ответит Саттон.

— Сказка — ложь, — прошелестел старик голосом тихим и вкрадчивым, словно разговаривая сам с собой, и даже взгляда не поднял на Марселя. Так и остался сидеть глядя на свои руки. — Да в ней — намёк. Силу твою забрали, но поставили магический щит. Так хорошо поставили, что, если бы не двойной магический удар, заставивший его дрогнуть, да не торон, оказавшийся нечаянно рядом, никто и до сих пор бы его не заметил. А теперь ещё две новости для тебя.

Старик небрежно махнул рукой в сторону Цезаря

— Начинай с плохой, — усмехнулся Марсель.

— Снять свой щит сможет только вейма, что его поставила, — не прокомментировал Цезарь плохо это или хорошо, словно проверяя Марса на прочность своими прозрачными глазами. — Но когда она его снимет, ты вернёшь себе свою силу независимо от твоего желания.



Елена Лабрус

Отредактировано: 08.10.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться