Переспать на удачу

глава 6

Утром был рабочий день, Майя пошла в Универ как всегда. Вид, правда, у нее был похоронный, но кому какое дело, она решила быть маленькой и незаметной, чтобы наслаждаться своей болью в тайне. Не тут то было. Первое, что выпалил декан, когда ее увидел, было:

- Сухова, что с тобой стряслось, на тебе лица нет?! – он даже забегал вокруг, - Что, что случилось? Умер кто-то?

- Нет, - она постаралась добавить позитива в голос, - У меня все в порядке.

  Глеб Давыдович оглядел ее еще раз, со злостью качнул головой и процедил:

- Опять обидели.

- Да нет, Глеб Давыдович, все нормально…

- Молчала бы, иди, давай, домой, нечего сегодня здесь мелькать. Завтра придешь.

- А как же…

- Ты еще здесь?!

  Майя покачала головой и поплелась домой. По дороге купила себе коробку заварных пирожных с шоколадной глазурью, лечиться от тоски.

 

***

  Настал великий день начала пути на новую родину. Россия прощай, здравствуй Америка! Сидели на чемоданах в зале ожидания, все на нервах, один Влад умиротворен и спокоен как сытый удав, и блаженно улыбался. Жены ушли чего-то купить, может просто пройтись, размять ноги. Алика стало слегка бесить инфантильно улыбчивое настроение друга:

- Ты чего улыбаешься? На нервной почве умом подвинулся?

- А… Нет. Просто настроение хорошее.

  Беспольский подкатил глаза:

- О, я вижу, это называется размягчение мозга.

  Влад глянул на него, беззлобно огрызнулся:

- Дурак ты, Беспольский.

  Потом осмотрелся по сторонам, Роксы поблизости не наблюдалось, и зашептал:

- Просто я вчера вечером у Муськи был.

  Брови Алика полезли вверх, а Влад, хищно и как-то невероятно довольно блестя глазами, сообщил:

- Помирился с ней, а потом, даже не знаю, как вышло… Но, ооооо…

  Он передернулся и закрыл глаза. И хорошо. Потому взгляд Алика в этот момент был страшнее взгляда василиска.

- Ты что? Переспал с ней? – выдавил Алик.

  Влад кивнул, с легким удивлением наблюдая, как его друг сглотнул, странно болезненно перекосился и моргнул. А потом внезапно отвернулся, да так и остался сидеть молча до самого прихода Роксаны и Нелли. И после тоже оставался молчалив и мрачен.

  Но все это было не главное. Главное, что они выехали.

 

***

  Похороны сердца прошли успешно.

  Майка съела в одиночку всю коробку пироженок, запила это все хорошим стаканом белого вина, завалявшегося в холодильнике. Она иногда его в мясной соус добавляла, вот, оказалось кстати. Потом включила музыку и старательно подвывала:

- Снег кружится, летает, летает… заметает зима, заметает, замета-а-а-ет, все что было до тебя…

  Потекли слезы. Текли, она их размазывала, всхлипывая от жалости к себе.

  Раньше она все мысленно разговаривала с Владом, все спрашивала у него, почему он такой слепой, не замечал ее, почему поверил, что она Алика любит, почему на другой женился. Теперь уже спрашивать нечего. Все ясно. Просто она никому не нужна. Алик правильно сказал. Балласт. Ну, разве что услугами ее попользоваться.

  Как странно, почему она никому не нужна, почему ею можно только пользоваться? Что-то с ней, наверное, не так. Надо…

  Надо что-то менять, а то так утонуть в этом киселе можно. И нечего пьяные слезы лить. Жить надо начинать заново. Только где силы взять…

  Ничего, пойдет завтра на кафедру, надо действительно об аспирантуре подумать, пока Кожин ей помогать готов. Учиться Майка любила, у нее это очень хорошо получалось.

- Вот и будем учиться, а всякую ерунду из головы выкинем, - приговаривала она, выбрасывая коробку от сладкого в мусорное ведро. Потом посуду долго мыла, тарелку, ложку и стакан, потом присела на диване, обняв подушку, и завыла тихонечко, закусив зубами уголок.

  Больно, больно хоронить живое сердце. А жить с ним еще больнее.

  Ничего, выживет.

  Сейчас, только горло перестанет сводить судорогой, только дышать начнет… Рыдала она долго, в голос, трясясь и вздрагивая. А после прилегла обессиленная и тупо смотрела в одну точку. Мысли вяло ползали, не оформляясь во что-то конкретное, вернее оформляясь, но в то, чего не хотелось принимать, но надо. Оплакала свою потерю. Оплакала.

  За окном стемнело, наступил вечер, поужинать бы, но не хочется. Майка заставила себя встать, поставить чайник, подумала и пожарила себе картошку, много, полную сковородку. Странное дело, но после хорошей порции жареной картошки жизнь показалась намного приятнее.

  Майка даже смогла мрачно усмехнуться:

- Если вас трамвай задавит, вы сначала вскрикнете, раз задавит, два задавит, а потом привыкнете.

  Это сколько уже раз, получается, ее «трамвай задавил»? Два раза как минимум? Если не считать мелких «наездов». Ха-ха! Да она ветеран просто…

  Было бы смешно, если не так грустно. Девушка обвела взглядом квартиру. А не заняться ли уборкой? Глянула на часы, вроде не так поздно, самое время сделать генеральную уборку в шкафу. Пожалуй, самое время!

 

***

  С того дня мир сузился, и работа и подготовка к аспирантуре стала единственным, что волновало Майю Сухову. Глеб Давыдович был ею доволен, помогал, она даже удивлялась, что такой занятой человек ухитряется для нее время выкраивать, и благодарна ему была безмерно. А еще скоро в Универе началась сессия, только успевай поворачиваться, совершенно некогда думать обо всякой ерунде. Ну, по ночам плакала, конечно. Но уже стало легче, отпустило.

 

***

  Марченков с Беспольским тоже, наконец, добрались до своей «земли обетованной». Не стоит останавливаться на освещении всех граней «их» бюрократии и специфики социального устройства, а также этапов адаптации советских эмигрантов в демократическое общество. Коснемся лишь некоторых моментов из жизни наших героев. Когда схлынули первые впечатления и эйфория, началась новая жизнь, в которой оказалось много неожиданного и не всегда приятного.



Екатерина Кариди

Отредактировано: 03.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться