Потерянные имена, чужие тени

Размер шрифта: - +

Глава четырнадцатая. Нервные недомогания и тайны прошлого

На следующий день Корнелия грубо разбудили самым что ни на есть ранним утром.

Проснулся он от сильной тряски, слишком резко переходя от дурного сна в серую предрассветную хмарь, наполнявшую спальню.

Раду выпустила его плечо, едва заметила, что Корнелий проснулся.

— Тию заболела! — выпалила Раду, не дав Корнелию и рта раскрыть.

— Кой черт, Раду, — по инерции все же произнес Корнелий, потом запнулся и вздохнул. — Приготовь воды умыться, я пока оденусь.

 

Тию лежала в своей кровати с закрытыми глазами. Дыхание было сиплым, щеки и лоб лихорадочно краснели в полутьме комнаты. Летуца с кувшином теплой воды подле кровати и зорко наблюдала за больной — Раду приказал не сводить глаз.

— Опять духота, — недовольно произнес Корнелий, заходя внутрь. — Откройте окно, раздвиньте шторы и несите еще лампы. Раду… а ты лучше выйди. Мне поможет Летуца.

Раду вскинулся было, потом понял, что не в том положении, чтобы спорить, и вышел. С помощью Летуцы Корнелий разбудил Тию, немного поговорил с ней, осмотрел лицо, руки, посчитал пульс. Отослав Летуцу за горячим чаем, Корнелий пододвинул к кровати кресло и присел.

— И не стыдно вам так врать? — спросил он.

Тию некоторое время молчала, сердито прищурившись.

— Нет, — тихо, но резко ответила она. — А как вы поняли? Впрочем, неважно. Вы меня выдадите?

— Для чего вам это представление? — помассировав переносицу, спросил Корнелий.

Страшно хотелось спать, но теперь ложиться снова было бесполезно, Корнелий знал, что не уснет.

— Я… хочу остаться тут. По крайней мере, до следующей весны. Мне кажется опасной ошибкой ехать сейчас в столицу, тем более когда… когда вы предложили куда более безопасный вариант. Мне кажется, Раду просто устал и сам не понимает преимуществ… поэтому я подумала, что представшись больной я смогу потянуть время и, может быть, уговорить его остаться...

Тию говорила все тише и тише, и под конец речи ее голос был едва различим, так что Корнелий с досадой хмурился, пытаясь разобрать слова.

— Я понял, — коротко сказал он и встал. — Я поговорю с Раду. Правда, уж прошу меня простить, врать о вашем тяжелом состоянии я не буду.

Раду он нашел неподалеку, в гостиной, где обычно сидела с шитьем и письмами Тию. Раду стоял, рядом с окном, скрестив руки на груди. Едва Корнелий вошел, она развернулась как пружина.

— Что с ней? — спросила Раду.

Корнелий только покачал головой, видя неподдельный страх на ее лице. Покачал — потому что ему не нравилось, что из-за обмана Тию Раду настолько расстроена. Раду еще больше встревожилась, ошибочно приняв этот жест за признание серьезности ситуации.

Корнелий, увидев стремительно заливающую лицо Раду бледность, шагнул вперед и схватил ее за здоровое плечо.

— Садись, — сказал он. — Все в порядке, ничего серьезного нет. Это у нее нервное.

— Нервное? — растерянно переспросила Раду, послушно опускаясь в кресло. — Что это — «нервное»? Это болезнь нервов? Пройдет?

— Это вообще не болезнь, просто состояние такое, — ответил Корнелий. — Успокойся.

Он подтащил еще одно кресло и сел напротив Раду, почти соприкасаясь с ней коленями.

Раду понемногу приходила в себя и растерянное выражение на ее лице постепенно уступало место привычной насупленности.

— Так что это значит? — спросила она.

— Это значит, что нужно поговорить, — твердо сказал Корнелий. — Думаю, ты уже меня уже достаточно знаешь, чтобы понять, что я не буду раскрывать твои секреты каждому встречному. А потому я жду, что ты ответишь на мои вопросы, а не будешь уходить от них и врать, как обычно.

— Какие еще вопросы? — пробормотал Раду.

— Самые разные. Ах да, касательно Тию. Ее состояние… вызвано тем, что она тяжело переживает твое решение уезжать. Ей кажется, что здесь вам безопаснее.

Раду нахмурилась.

— Тию? Настолько переживает?..

— Согласен, — кивнул Корнелий. — Для нее это несвойственно. Но тем более следует обратить внимание на причины.

— Это не обсуждается, — отрезала Раду, но уже не так уверенно как прежде.

Корнелий хмыкнул.

— Это возвращает нас к моим вопросам, — сказал он. — Считай, что я проявляю любопытство исследователя. Я хочу знать, что происходит.

Раду неохотно кивнула.

— Итак, расскажи мне почему ты непременно хочешь уехать?

— Это же очевидно, — проскрипела в ответ Раду.

Как всегда, понижая голос, она скрипела и хрипела больше обычного.

— Чем дольше мы задерживаемся в одном месте, тем больше вопросов вызываем, — сказала она. — Вы сами, мастер Тенда, тому пример. И если бы я не призналась вам сразу же, то к этому времени, я уверена, вы бы раскрыли обман сами.

— Ну, Лучан-то и слуги, как мне кажется, ничего не подозревают, — отозвался Корнелий, не отрицая, впрочем, сказанного.

Раду немного улыбнулась, и Корнелий невольно сам чуть не улыбнулся, настолько редким было это выражение на лице его помощницы.

— Лучан — это особенная песня, — сказала Раду. — Тию уже не раз говорила, что он отвратительно проницателен в одних вещах, и слеп в других. К тому же едва он себя в чем-то убедил, то уж не отступится. Ему и в голову не приходит размышлять о том, к какому полу я принадлежу.

Корнелий согласно кивнул.

— А еще, мастер Тенда, вы сами долго на одном месте не задерживаетесь. К чему, иначе, вам три дома в трех разных городах? Уж не по тем ли же причинам?



Ярослава Осокина

Отредактировано: 22.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться