Потерянные имена, чужие тени

Размер шрифта: - +

Глава восемнадцатая. Музыка для душ

 

— Ах, какой дурной у нас был первый учитель музыки, — говорила княгиня, томно обмахиваясь веером. — И мы еще не сразу поняли, что он совершенно бестолков, и все, что делает, так это заставляет девочек растягивать пальцы… А эта ужасная вещь? Метро… метра…

— Метроном? — устало подсказал Корнелий, вынужденный на правах почетного гостя сидеть подле княгини. Остальные собеседники замялись, не имея представления, о чем речь.

— Да, именно так, — кивнула княгиня. — Безобразнейшая и бесполезнейшая вещь, время не показывает, но тикает. И учитель заставлял девочек играть гаммы под это тиканье. Когда я спрашивала об успехах дочерей, он эдак вздыхал и отвечал, что еще рано о чем-то говорить. Проходили недели, и ни одной пьесы они сыграть не могли. Мне было неловко перед соседями, которые просили девочек что-нибудь сыграть, а те вынуждены были отказываться. «Еще рано», — говорил он. Я упомянула об этом в письме своей сестре, что живет в столице, и она тем же месяцем прислала мне прекраснейшего учителя, который занимался раньше с ее сыном. А этого… любителя тиканья мне пришлось рассчитать, и представляете?.. он еще, уходя, просил продолжать заниматься по его методе, и говорил мне, что я не права. Я! Не права!

Княгиня хмыкнула.

— Метода методой, — доверительно сказала она, — но результат так же важен. А в его случае результата не было.

И Корнелий не мог не согласиться.

Девицы Воскову-Гроза тем временем терзали фортепьяно, то в две, то в четыре руки. Иногда аккомпанировали на небольшой арфе, и дважды им удалось уговорить Тию сыграть какие-то пьесы по нотам. Лучан беседовал о земельных делах с князем Воскову-Гроза. Раду и Ион-младший, мрачно насупившись, сидели рядом на изящной кушетке и порой обменивались короткими замечаниями.

На вечере присутствовали еще две девицы с родителями, давними знакомыми княгини, и один отставной офицер. Девушки тоже немного поиграли, одна спела — и недурно — пару старинных романсов.

Гостившая до того сестра княгини с сыном и его товарищами уже неделю как уехала. Княгиня была этим и огорчена, и одновременно рада.

— Бестолковые молодые люди, — пожаловалась она. — Но для сына хотя бы какое-то общество. А вот эта дама, компаньонка моей сестры, ужаснейшая женщина. Я не стала в ее присутствии это открывать, но непременно напишу сестре письмом. Она, эта дама, особа дурно воспитанная, неряшливая... постоянно осмеливалась мне перечить. Поначалу мне казалось, что она вдова и едва ли не наша ровесница, но оказалось, что она и не была замужем, а самой едва тридцать исполнилось… И сколько гонору, будто кому-то может быть интересно ее мнение.

Княгиня углубилась в пересказ перепалок и стычек, которые у них произошли с упомянутой дамой, пересыпая факты сплетнями и слухами, которые привезла сестра из столицы.

Корнелий поначалу прислушивался, решив, что может быть, поймает что-то полезное для Раду и Тию, но журчание голоса княгини наводило на него сон, и все, на что вскоре Корнелий оказался способен — так это делать вид, что он слушает, кивать и соглашаться. К его счастью, в этом разговоре активно участвовали дамы-приятельницы княгини.

— Матушка! — выпалила младшая дочь, подбегая к ним.

Корнелий вздрогнул и моргнул, понимая, что все же успел задремать.

— Леоле, душенька, — недовольно сказала княгиня, — уж сколько раз тебе говорено, эдак прыгать и вопить тебе не пристало.

— Ах, полно вам, — засмеялась одна из дам, — живость юности настолько приятна глазу, что поневоле прощаешь им многое.

Княгиня задумчиво, но неодобрительно посмотрела на нее и снова обратилась к дочери.

— Матушка, — просительно пропела Леоле, — позволь нам потанцевать. Мартина сказала, что разучила недавно барразу, ее в столицах все сейчас танцуют. Она нам будет показывать. Мы так давно не танцевали! Матушка, прошу разреши!

— Нет, душенька, — с сомнением сказала княгиня. — разве кто будет танцевать? Да и кавалеров чуть меньше, чем дам.

— Ах, это пустяки, — воодушевленно воскликнула дочь, — барышня Тию обещалась музицировать, так что выходит поровну.

Нехитрый подсчет заставил Корнелия застонать про себя — его явно записали в кавалеры. А Лучан не раз ему говорил, что на маленьких собраниях, почти что в кругу семьи, крайне оскорбительно не участвовать в танцах.

Корнелий предпринял попытку спасти ситуацию:

— Раду совсем недавно ранен был, — сказал он. — Да и танцор из меня никудышный.

Княгиня милостиво посмотрела на него, взглядом благодаря за поддержку, но Леоле было сложно остановить, к тому же к ней присоединилась Милика, и через несколько минут уговоров сопротивление княгини было сломлено.

Дамы сердечно посмеивались, успокаивая княгиню и уверяя ее, что в юности необходимо танцевать до упаду при любой возможности. Корнелий мрачно глядел на них и не понимал, к чему суетиться. Выгоды им никакой тут не было, партий для своих девиц не составить — никто, кроме Иона-младшего да, пожалуй, Лучана, интереса в этом плане не представлял. И то, Ион-младший был сговорен уже с некой барышней.

Корнелий извинился и отправился к другу.

— Я обязательно должен принимать в этом участие? — еще надеясь на некую отсрочку, спросил он.

Лучан кивнул, и сам не особо не выказывая воодушевления.

— На свои ноги не смотри, а то ты обычно этим грешишь, — озабоченно сказал он. — Но все-таки старайся на туфельки и подолы не наступать. И следи постоянно, где остальные танцующие, чтобы не столкнуться.

Корнелий сквозь зубы выдохнул.

— Ах, но что за радость, — сказал Лучан. — Единственная девушка, с которой мне бы интересно было потанцевать, будет сидеть за фортепьяно.



Ярослава Осокина

Отредактировано: 22.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться