Правда не горит

Размер шрифта: - +

Пролог (или перекидной мостик длиною в 16 лет)

Прошло 16 лет.

Мы до сих пор живем в том же самом доме во Флоренции. Клио через полгода будет 18 лет, а потому следующим летом ее ждут esami di maturità[1]. Джиджи 17 лет, и через год его тоже будут ждать те же самые экзамены. Клио увлекается множеством вещей, но обычно это длится недолго. Ее интерес вспыхивает, как сухая ветка, зажигает ее глаза страстным огнем, словно это именно то, чем она мечтала заниматься всю свою сознательную жизнь, но потом ветка догорает, и Клио бродит в поисках новой… А вот Джиджи профессионально занимается волейболом, причем уже с 11 лет, и есть у меня такое ощущение, что этот огонь не погаснет. Его глаза загораются страстным огнем всякий раз, когда он только слышит слово «волейбол».

Кьяра стала моей любимой и верной женой. У нас с ней получилось создать почти совершенный союз. Почти – потому что нет предела совершенству. Как нам это удалось – не знаю. Наверное, мы просто изначально были созданы друг для друга, и судьба соединила нас, несмотря ни на что. В нашей жизни мы смогли достичь с ней компромисса по всем даже очень спорным вопросам. Несмотря на всю нашу с ней экспрессивность, мы не швыряли друг другу в голову тарелки при первой же возможности и не награждали друг друга изощренными нелицеприятными эпитетами, а всегда пытались поговорить как приличные люди. Часто с иронией и сарказмом, но, возможно, именно это в кульминационный момент позволяло нам не произнести нечто обидное, а рассмеяться.

Еще мы никому не разрешаем вмешиваться в нашу жизнь: ни многочисленным родственникам, ни обожаемым друзьям, ни нашим сердобольным соседям, которые наблюдали за нашей жизнью больше, чем кто-либо другой. Ведь у каждого своя правда жизни, и нельзя позволять чужой правде разрушать нашу жизнь.

И даже если мы неимоверно злимся, мы никогда не ложимся спать, ненавидя друг друга. Прежде чем погрузиться в сон, мы заключаем перемирие, даже если консенсус не был достигнут. Иногда это страшно тяжело – поцеловать на ночь и по-доброму пожелать спокойной ночи, когда внутри все кипит от негодования. Но нередко такой поцелуй заканчивался неплохим таким сексом. А хороший секс в качестве консенсуса – не такое уж плохое заключение перемирия.

Кьяра – идеальная жена. Никто не совершенен, конечно, но я ее признаю идеальной. Разумеется, у нее есть свои недостатки, как у любого нормального человека. Даже если мне на ум ничего не приходит, они у нее, наверное, имеются. Хотя я бы сказал, что у нее есть черты, которые сложно назвать именно недостатками. Скорее это те черты, над которыми надо работать, потому что они порой вносят в наш союз некий дисбаланс. Упрямство, импульсивность, чрезмерная эмоциональность и обидчивость. Но я нашел пути примирения с этими чертами, тем более что я считаю их мелочами жизни. К тому же и я, увы, не ангел. Мои недостатки куда менее выносимые, чем недостатки Кьяры, и как она с ними уживается, я не имею представления.

Я люблю мою жену до умопомрачения и ревную каждый раз, когда мужчины бросают на нее двусмысленные взгляды, а для меня уже 18 лет не существует других женщин. Она за это считает меня идеальным и особенным мужем. Но ведь это ее «вина»…

Но выдержали мы все бури не только потому, что мы любим друг друга, а еще и потому, что нас объединяет куча больших и маленьких деталей: от двух детей и совместной деятельности до кофейных чашек и коллекционирования винных пробок. А именно совместная деятельность объединяет лучше, чем что-либо еще. Не дети и не любовь, а совместные увлечения.

Итак, у нас с ней два общих дела: благотворительность, которой мы постоянно занимаемся в различных ее вариантах, и электронный журнал Кьяры о путешествиях. Временами Кьяра писала статьи для своей редакции, но наше обоюдное увлечение путешествиями привело к тому, что она создала свой собственный электронный журнал, который стал очень популярным в сети, принося нам немалый доход. Я же снабжаю ее фотографиями из наших совместных поездок, – а путешествуем мы только вместе – которыми она иллюстрирует свои интересные статьи. Моя роль еще заключается в редактировании этих статей, потому что Кьяра полагает, что у меня «несравненный ироничный слог». Короче говоря, кроме того, что я стал заместителем начальника по линии продвижения продукции нашей организации, я занимаюсь еще и творческой деятельностью.

Помимо этого, у нас масса совместных интересов: походы в театры, велосипедные прогулки, маленький сад вокруг дома, путешествия, футбол… Я все-таки обратил Кьяру в свою веру, и ей пришлось сменить футбольную ориентацию. Она перестала болеть за Фиорентину и стала болеть за Ювентус. Иногда нам со Стефано казалось, что Кьяра втайне продолжает симпатизировать фиалкам[2], но когда мы смотрим матчи между этими командами, то каждый раз убеждаемся, что она искренне болеет за зебр[3]. Что касается кофейных чашек, то они у нас разные, но гармонируют идеально.

Ну и, разумеется, основной нашей совместной деятельностью стало воспитание двух наших сорванцов. Причем к Клио это название подходит куда больше, чем к Джиджи. Джиджи всегда был спокойным и покладистым и с нескрываемым изумлением взирал на выходки своей сестры, а Клио всегда держала нашу нервную систему в раскаленном состоянии и не давала ни минуты релакса. Мы даже передумали заводить третьего ребенка.

Кьяра оказалась потрясающей мамой. У нее было запасено колоссальное количество терпения на детей-погодок, несмотря на всю ее экспрессию. Но самое важное, что меня восхищает в моей жене, – это то, как она воспитывала Клио. Она отнеслась к ней, как к родной дочери, никогда не делая различий между ней и Джиджи, и Клио ни разу не заподозрила подвоха. В самом начале мы решили не говорить Клио правду. Точнее этого захотела Кьяра. Она боялась, что если Клио узнает, то это всегда будет стоять между ними некой невидимой стеной. Кьяра даже опасалась, что Клио не будет любить ее, а однажды захочет уйти в поисках своей настоящей матери. Я был категорически не согласен с Кьярой, потому что считал, что настоящие родители – это те, которые воспитывают ребенка. Но переубедить ее не было никакой возможности. Потому я дал ей обещание, что никогда не открою Клио правду. Стоит ли говорить, что я оставил при себе другую правду, которую знали только мы с котом? Я долго мучился, открыть или нет Кьяре этот секрет, но некоторые ее высказывания относительно Клио и материнства вынудили меня в итоге оставить мою тайну при себе. Об этом знал только я. По крайней мере, я так думал…



Кэтти Спини

Отредактировано: 29.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться