Профессор в осаде. Книга 1

Размер шрифта: - +

6.2. Мы идиоты

Лейс

Кажется, я её обидел. По-настоящему задел, не то, что раньше. Непонятное чувство стыда опалило изнутри, словно я пнул Лию в самое мягкое место. Стало противно от самого себя, и я разозлился. На себя же. Какого демона я испытываю эти чувства по отношению к этой странной женщине? Почему я чувствую себя виноватым, почему мне впервые хочется извиниться перед ней за всё, что я сделал и сказал?

– Мы идиоты, – констатировал Марс и потёр ладонями своё унылое лицо, – я ведь не поверил слухам, демоны.

– Так чего же вёл себя как глыба льда? – я хмуро на него посмотрел.

– Её реакция на твои слова о слухах меня смутила, – огрызнулся он.

– Да ты ревнуешь! – воскликнул, полностью уверенный в своей правоте. А внутри вспыхнула искра злости и тут же пропала.

– И что? – он посмотрел на меня холодно и остро.

Я закашлялся от неожиданности и удивления. Что? Чего? Что?! Замер, вглядываясь в глаза близнеца, пытаясь найти в синих ледяных озёрах напротив хоть намёк на то, что он просто надо мной издевается. Но нет, он был серьёзен. И меня это огорчило.

– Но она же старше вдвое, – растерянно привёл первый аргумент.

– И что? – повторил братец.

– Она уедет, а мы останемся здесь! – почему «мы», а не «ты», даже я не знал. Но хорошо, что этой оговорки Марс не заметил.

– И что? – снова было мне ответом.

– Да что ты заладил! – вдруг зарычал я, гнев охватил меня. Я вцепился в рубашку на его груди и встряхнул этого придурка. – Ты хоть слышишь, что я говорю тебе, тупой ты отморозок?

Марс молча отцепил мои руки от себя и грубо оттолкнул. Огонь внутри меня радостно заревел, распаляя злость, и я почти весело ударил брата в челюсть. Уже привычно боль от удара перешла и ко мне, с той же силой. Голова чисто на рефлексах мотнулась, хотя самого удара не было, лишь отдача от того, что случилось с Марсом. Идиотская связь.

– Ты просто кретин, Лейс, – он крепко впечатал кулаком в скулу, мою, его, нашу…

Демоны, какая разница? Как больно! Перевёл взгляд на лицо брата, с такими же мутными от боли глазами, и сосредоточился, чтобы его побитая нами обоими морда перестала расплываться. Больше замахиваться он не стал, лишь крепко держал за ворот рубашки, нависая сверху. За кровавой пеленой злости я даже не заметил, как мы обменялись ударами, и брат повалил меня, оказавшись сверху.

– Лия просто глоток свежего воздуха. То, что не может спасти утопающего, но точно немного продлит его жизнь. Я ни на что не претендую, я даже не понимаю, что чувствую к ней, – хрипло проговорил он, облизнув разбитый уголок губ, я поморщился он неприятных ощущений, – но мне совершенно точно хочется, чтобы она не расстраивалась и проводила побольше времени рядом со мной несмотря ни на что. Поэтому если ты её ещё раз обидишь, наша связь меня не остановит. Ты понял?

– Я когда-нибудь тебя слушал? – я ухмыльнулся.

– Ты меня услышал, – он оттолкнул меня и поднялся, поправляя рубашку с символом академии на правой стороне груди, – и будь добр, сподобься извиниться перед ней. Не будь козлом.

– Кто-то должен быть плохим братом, – сел на полу, ощупывая лицо. Хотя какой смысл, если на морде напротив, как в зеркале, видно все раны и расцветающие синяки.

– Ты больной урод, – Марс передёрнул плечами, – как я мог забыть. Тогда держись от Лии подальше. Она не уйдёт из академии.

Он ушёл, а я лёг на пол и бездумно уставился в потолок. Несколько лет назад, почти половину жизни назад, я пообещал себе, что не буду оправдываться, ведь невиновные не должны этого делать. Глупая принципиальность и обида, возможно. Но оправдываются только лжецы и виноватые.

Когда меня взяли под стражу, собственная мать смотрела на меня как на чужого, мерзкого, ненормального. Тогда все смотрели на меня как на преступника и не верили моим словам, сколько бы я ни кричал об обратном.

И только отец был рядом со мной, только он навещал меня, когда я был под домашним арестом, только он сжимал мою руку сквозь прутья решётки, где я сидел как дикое животное, когда мне вынесли жуткое решение. Заключение в Даранге. И только он обещал вытащить меня во что бы то ни стало. И сделал это.

И когда я вышел из самого страшного места в этом мире, отец сказал, что я не должен ни перед кем оправдываться в случившемся. Я – не виновен, я не лжец. И он доказал это, добился моего освобождения. Только он один был на моей стороне.

И сейчас я не должен объяснять никому своих мотивов, особенно Марсу, тому, кого я ненавидел всем своим существом. Усмехнулся, понимая, что Лия снова каким-то чудом заставила меня ненадолго забыть, что сделал мой брат, заставила меня забыть о ненависти, сжигающей, всепоглощающей. И поэтому ей надо уйти. Но была ещё одна причина, а Марс как придурок не мог до неё допереть.



Таисия Васнецова

Отредактировано: 26.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться