Профессор в осаде. Книга 1

Размер шрифта: - +

11.4. Будем звать господином Эн

– Как мне это надоело, – проворчал Нарски и швырнул на стол тоненькую папочку.

«А мне-то как» – проворчала ему в тон я.

– Я в няньки этим уродцам не нанимался, – продолжал бубнить ректор.

«Сам ты уродец».

– Ещё и эта мегера…

«Эй, это он о тебе, что ли?» – тут же взвился мой внутренний голос. Я мысленно шикнула.

– Тьфу, лишние бумажки из-за неё пиши. Чтоб они все в Даранге сгнили, – закончил свои жалобы колобок.

«И тебе того же, козлина», – мы с моим противным внутренним голосом были единогласны, как бы странно это ни звучало.

Обсуждаемый «козлина» грузно опустился в своё кресло, открыл верхний ящик и достал фляжку. Открутил крышку и приложился к крепкому пойлу. Смрад этой бодяги донёсся даже до меня. Но я не поморщилась, меня волновало не это, а слова Нарски. Всё интереснее и интереснее. Ну-ка, дорогой ректор, скажите что-нибудь ещё, я вас внимательно слушаю!

И словно услышав мой мысленный призыв, он занюхнул рукавом халата и продолжил жаловаться безучастному к его печалям заваленному бумагами столу:

– Ещё и Заварски этот, мерзкий слизняк, всё портит. Лезет, куда не надо, – он снова вздохнул, глотнул ещё своего пойла, – не нравится ему, видите ли, Эзел. Мне тоже не нравится, но от меня ничего не зависит. Что я могу? Я этой истеричке даже запретить ничего не могу. Тьфу, все беды от баб.

Сделал непонятно откуда взявшийся вывод Нарски, отхлебнул ещё своего демонского зелья и убрал фляжку на место. Посидел в кресле ещё немного, думая о чём-то своём, колобково-печальном, и решил наконец отправиться спать. Вовремя! У меня как раз затекла рука.

Нет, ну он точно козёл! Я так и знала, что он притворяется, что ему нравится Корнелия. И подозрения мои подтвердились. Я для чего-то нужна Совету, и Фаворски – я почти уверена, что именно их имел в виду колобок, когда говорил «уродцы» – тоже.

Со мной пока ничего не понятно, но хоть что-то мне теперь стало известно досконально. Я нужна Совету настолько, что мне будут спускать мои капризы и терпеть мои истерики. Значит, это что-то важное и наверняка небезопасное. И я даже не знаю, как к этому относиться.

Радоваться, что я была права? Ведь чувствовала, что что-то здесь всё-таки нечисто. Или огорчаться? Потому что это значит, что работы будет в несколько раз больше. Чем дольше я тут нахожусь, тем больше понимаю, что неприятности растут как снежный ком. А ведь я сюда отправилась только для того, чтобы разнюхать какие-нибудь секретики академии и единственного источника.

Вместе с уходом Нарски вырубился свет, а я осталась в кромешной тьме и даже не подумала двинуться с места. Сначала я выждала ещё немного времени, вдруг этот трудоголик-алкоголик захочет вернуться, и только тогда наконец выбралась из тесного угла. По руке пронеслись иголочки, ток крови возобновился. Стоять, точнее, парить над полом, в неудобной позе неподвижно несколько минут – то ещё удовольствие.

Я снова создала светящееся облачко и поспешно забрала свой артефакт. Хорошо, что у колобка тут такой срач и ему не было никакого дела до маленького подозрительного предмета в куче бумаг. Как же меня бесят эти неожиданные телепортации ректора. У него что, радар какой-то? Чтобы появляться в самый неподходящий момент?

Мой взгляд невольно зацепился за папку, которую он притащил. Я нерешительно замерла. Мне надо спешить, досмотреть дела моих студентов и уматывать, пока Нарски не забыл тут что-нибудь ещё. Но ведь это недолго – посмотреть, что там. Тем более, это точно что-то интересное!

Я быстро распахнула тонкую папку, в которой было несколько листов, и начала копировать с них информацию в артефакт. Взгляд то и дело случайно цеплялся за знакомые имена, но вчитываться не было времени. Последний листик с подписью Нарски внизу, и я с облегчением захлопнула папку.

Так, а теперь то, ради чего я сюда изначально пришла. Обдумывать всё и разбираться я буду потом, в своей комнате. Я долистала два последних дела, от которых меня так беспардонно оторвал ректор, и вернула всё на свои места. Тихо закрыла дверцы шкафа, оглянула место своего преступления взглядом, проверяя, чтобы не остались следы, и довольно улыбнулась.

Артефакт был выключен и убран в карман, а облачко исчезло, оставив после себя несколько быстро растаявших искорок. Я выскользнула за дверь, с помощью заклинания и отмычки снова заперла её и наконец коснулась ступнями земли.

Я почувствовала лёгкую усталость. Долго левитировать, при этом не удерживая контроль над заклинанием постоянно, может не каждый. Но при этом в душе разливалось удовлетворение. Я не только сделала то, что задумала, но и узнала кое-что сверх этого. Наверняка это что-то полезное.

Перебираясь тенями, по-прежнему оглядываясь и прислушиваясь, я добежала до своих покоев. Оказавшись внутри, я опечатала комнату, на всякий случай, и с жадностью принялась просматривать то, что смогла достать.

Коробок лёг на рабочий стол, находящийся в «рабочей зоне» покоев. Из него взметнулся световой луч и деформировался в прямоугольник, на котором проявились картинки со страницами, такие реальные, будто эти папки лежали сейчас передо мной.

Я сразу смахнула страницы с досье на моих студентов, переместившись в самый конец ленты информации. Тонкая папка Нарски, которую тот с таким отвращением швырнул на стол. Видно, настолько ему осточертело то, что там было написано, что колобок не поленился в ночи заскочить в кабинет и зашвырнуть папку, лишь бы не оставлять её в своих покоях на ночь.

Я с жадностью вчиталась в рукописные строки и с каждым прочитанным словом мои брови поднимались всё выше и выше. Когда я добралась до последней странички с подписью, мои губы были сжаты в нитку, а брови нахмурены так, что, наверное, сошлись на переносице.



Таисия Васнецова

Отредактировано: 26.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться