Протокол "Алиса". Лимит Свободы

Размер шрифта: - +

I

Брюс открыл глаза и первым делом попытался понять, как он вообще остался жив. Не понимал. Было тяжело дышать, грудь словно что-то сдавило. Он лежал на спине и видел только потолок. Сперва попробовал пошевелить пальцами рук и ног - остаться инвалидом без конечности или неспособным двигаться - было его главным детским кошмаром. Пациент быстро понял, что нечто подобное ему не грозило. Осознание случившегося приходило постепенно - бег, стрельба, санитары. “Как же я сглупил, - подумал Брюс. - Было ни к чему вообще вести этот пистолет в город”. И тут вдруг его накрыла радость жизни. Мурашки пробежали по всему телу и в голову ударил поток эндорфинов.

- Я ведь едва не умер, - шептал воскресший и искренне радовался спасению.

Ему хотелось вдруг начать жить, перестать откладывать на потом мечты, делать только то, что хочется, объесться шоколадными конфетами, жениться на красивой девушке и уехать жить в Португалию.

- Почему, интересно, в Португалию, - вдруг задумался Брюс. - Читал, должно быть, что-то...

А потом вспомнилась Катя, злая машина, которая за ним охотится (хотя, кажется, он убьет себя быстрее сам, если будет продолжать в том же духе) и вся та странная жизнь, которую он вел последнее время.

- И почему просто не оставить меня в покое, - на удивление громко произнес он. Ему вдруг совершенно перестала нравиться идея драться с кем-то насмерть и рисковать жизнью, только что вновь чудом обретенной.

- Последний раз, когда я тебя оставила, ты протянул сколько? Минут сорок?

Брюс страдальчески повернул голову, как будто все еще находился на смертном одре, но тут же понял, что двигаться ему совсем не больно и он преувеличивает степень своих мучений. Кроме чувства гири на груди, у него вообще не было болезненных ощущений.

У кровати, закинув ногу на ногу, сидела Катя, в руках у нее был пожелтевший журнал. На девушке были джинсы и майка с дырками на боку - в такой домашней обстановке она выглядела еще более привлекательно и сексуально. Брюс даже подумал, а не увезти ли ее в Португалию. И тут ему вспомнилось какое-то туманное ощущение - кажется, девушка держала его за руку пока он был без сознания.

- Я не все помню. Где я? - просил Брюс и, подумав, добавил с философской интонацией, - И зачем я тут?

- Я выкрала тебя из больницы и подделала записи о твоей смерти. Теперь ты официально признан мертвым.

- Что? Но зачем ты это сделала? - нехорошие мысли забегали в голове Брюса, он понял, что теперь уж ему ни за что не вернуться к обычной жизни. Но с другой стороны, так ли она ему нужна?

- Ты еще не понял? Алиса пытается тебя устранить! - прикрикнула Катя. - Так же, как и меня, впрочем. Если бы я этого не сделала, ты был бы уже мертв по-настоящему.

- При чем тут Алиса? Это мое дурное поведение, и этот непонятно откуда взявшийся полицейский.

- Да что ж ты за непроходимый идиот, - как-то даже чрезмерно отреагировала Катя. - Это то, как она действует. Она моделирует ситуацию, которая дает нужный ей результат - например, твою смерть. Ты же не думаешь, что за нами правда придут терминаторы? Что бы не случилось, Алиса действует в рамках правил созданного ей мира. Твоя машина не взорвется без причины, тебя не схватят просто так на улице, и не прибьет роботизированный кран. Но может возникнуть цепочка событий, которая приведет к тому, что кусок стекла сорвется с этого крана, когда ты будешь проходить мимо, или к тебе пристанет вооруженный и нервный полицейский. Прямо сейчас она запускает новые цепи событий, в надежде на то, что они настигнут нас в самый неожиданный момент. Чтобы выжить, ты не должен делать ничего из того, что тебе хочется. Ты должен стать непредсказуем, - твердо велела девушка. - Если хочется пойти направо, иди налево. Иначе нам обоим конец.

- Это в корне противоречит моим убеждениям и всем книгам по мотивации, которые я читал, - заметил Брюс. - А можно мне хотя бы шоколадных конфет?

- Что? Каких еще конфет? - Катя как будто впервые растерялась.

- Видишь, я могу быть неожиданным! - обрадовался Брюс.

- Конфеты лежат рядом с тобой на тумбочке, - сухо заметила Катя. - Грильяж - твои любимые.

- Что? - Брюс аж подскочил на кровати. Коробка конфет действительно лежала рядом. - Но как ты узнала?

- Долго ты не протянешь, - в очередной раз констатировала Катя и поднялась со стула. - Пойду на обед что-то сделаю. Тебе не понравится. Я плохо готовлю и у меня почти нет продуктов.

Брюс понял, что лежать ему совсем не хочется, и, кажется, он вполне может передвигаться. Правда, поднявшись и сев на кровать, он почувствовал, что все его тело пронизывает какая-то слабость. А еще он был совершенно голый.

- Это анестетики, - крикнула Катя из-за плиты. - Возможно, сегодня тебе еще будет трудно стоять на ногах. Но в целом, кажется, они тебя не плохо подлатали. Спасибо всесильной медицине, - послышался звон посуды и кухонное хлопотание.

Брюс огляделся. “Спасибо медицине” - про себя повторил он. Обстановка в квартире оказалась спартанской. Это была студия площадью сорок квадратных метров, не больше. Стены и пол бетонные - без всякой отделки. Мебель при этом как будто из древнего родового поместья. Тяжелая дубовая и явно старая: письменный стол, заваленный бумагами и картами, огромная кровать, занимающая, должно быть, четверть квартиры, на которой сейчас сидел Брюс, пара стульев с зеленой обивкой, кофейный круглый столик у кухни с двумя табуретками при нем и массивное зеленое кресло у окна. Кухня состояла из ровной стенки деревянных шкафчиков. Брюс вынужден был признать, что, несмотря на бедность и какую-то несовременность, квартира была в общем-то уютной и интересной. В ней поддерживали порядок и чистоту. Здесь было хорошо находиться, в воздухе чувствовался приятный запах старины. На стенах висели во множестве карты и схемы, какие-то записки и фотографии людей - кажется, девушка за кем-то следила. Брюс вдруг понял, почему обстановка сперва показалось ему странной - здесь совершенно не было электроники, ровно ничего из того, чем должен быть обеспечен “умный” дом. Никаких компьютеров и телевизоров, ковриков с датчиками на полу, никаких индикаторов и панелей управления на стенах, под потолком болталась старинная лампа накаливания, даже холодильник был какой-то модели докомпьютерной эры с надписью “Зенит”, а кухонная плита оказалась газовой, ее очевидно снабжал топливом баллон, стоящий в углу. Брюс никогда не видел газовых баллонов, но про них ему говорил прадед. Предок упоминал это устройство, рассказывая про то, как его дача разлетелась на куски в результате взрыва именно такого вот газового баллона. Прадед смеялся, маленький Брюс тоже, но теперь находясь с этой штукой в одной комнате, правнук не находил историю такой уж смешной.



Tate Sparrow

Отредактировано: 14.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться