Тридцать дней лета

Размер шрифта: - +

Глава двадцать вторая

Спалось сегодня спокойно. Лиза не была так уверена в доблестном участковом, чтобы и вовсе позабыть о всех деревенских бедах, но, по крайней мере, не сомневалась в том, что Мишенька заляжет на дно и несколько дней не будет им с Владимиром портить настроение и морочить голову. Так или иначе, ничто не шелестело, птицы через открытые окна в дом не залетали, было тепло, уютно и совершенно спокойно. 

Девушка нехотя открыла глаза и не смогла сдержать усмешку. Ну надо же! Все эти дни он спал на полу, делал вид, что она ему совершенно не интересна, а стоило замаячить сопернику на горизонте, как тут же примостился рядом, обнял и спит, как ни в чём ни бывало!

Во сне Соколов казался безобиднее, и Лиза, мысленно простив ему часть грехов, придвинулась ближе и положила голову мужчине на плечо. Владимир в ответ обнял её ещё крепче, и девушка, не сдержавшись, пнула его в бок.

- Не обнаглел ли ты часом, Соколов?

- Я сплю, - пробормотал он.

- Ты притворяешься, - хмыкнула Лиза. – Можно подумать, я не заметила!

- Так тебе ж приятно.

- Мне не приятно, - упрямо возразила она. – Я это тебя так проверяла! Специально придвинулась, чтобы посмотреть, воспользуешься ли ты тем, что беззащитная девушка спит и не может отпихнуть тебя, или всё-таки окажешься джентльменом. Но чтобы ты – и поступил так, как поступают нормальные люди? Да никогда в жизни! Не верю я тебе, Соколов…

- Какой ужас! – в притворном удивлении ахнул Владимир. – А я думал, что ты действительно собираешься за меня замуж, женихом вот представила…

- Заметь, не мужем, так что уровень доверия понизился, - покачала головой Лиза и, чтобы быть предельно последовательной и показать Соколову, что она совершенно к нему ничего не чувствует и с удовольствием сбежит от него при первой же возможности, опустила голову мужчине на плечо.

Владимир тоже, признаться, не сопротивлялся, а продолжил нагло обнимать её за талию. Лиза хотела, разумеется, надуться и всем видом продемонстрировать, что ей неприятно, но смирилась. Главное её оружие против Соколова, некий участковый Печерица, обязательно должен был о себе напомнить, если Елизавета хоть что-то понимала в мужчинах, а значит, надо было показать Владимиру – ему есть за что сражаться.

Лиза сама себе поражалась: и когда это она стала такой коварной женщиной? А ведь прежде знать не знала, что делать и как привлекать к себе внимание.

Она и сейчас, между прочим, не знала, а основывалась на чужом опыте, не всегда действенном. Может быть, проверяла гипотезу. Ну а что, не Соколов же ей интересен! Нет, это исключительно научное любопытство, попытка выяснить, может она завоевать чужое сердце или нет?

- О чём думаешь? – спросил Владимир.

Лиза приподнялась на одном локте и заглянула ему в глаза. Тяжело вздохнула… Кому она лжёт, себе самой? Интересен ей этот чёртов Соколов, и она б не отказалась быть с ним вместе. Но сказать прямо не может. А вдруг он и вправду только из спортивного интереса глазки ей строит, а как дойдёт дело до чего-то серьёзного, так воспользуется – и тут же в кусты!

Ну, кусты в городе – это ладно. Будет неприятно, но как-нибудь Лиза разберётся. А вот из деревни этой ещё выбраться надо!

- Думаю о том, какой же ты, Соколов, гад, - сообщила Елизавета и, подчёркивая, что к этому виду пресмыкающихся она претензий не имеет, принялась свободной рукой перебирать его волосы. – Ревнивый гад, между прочим. Что, сам не гам, и никому не дам?

- О чём ты? – улыбнулся Владимир.

Его рука скользнула вниз по её спине, и Лиза на мгновение оглянулась, чтобы проследить, а потом вернулась к своему прежнему занятию – к перебиранию чужих волос.

- О том, что ты этого участкового, кажется, был готов удушить, - хмыкнула она. – Ну, что за такая яростная реакция? Он ведь собирается нам помогать.

- Этот участковый не может ничего! Интересно, куда денет ту отраву, которую у Зинаиды Петровны отобрал, не ей ли обратно отнесёт?

- Ты слишком придирчив к людям.

- Напротив! – покачал головой Владимир. – Я – сама доверчивость.

Лиза закатила глаза.

- Да, я заметила.

- Заметила?

Соколов явно насторожился, и девушке до жути захотелось рассказать ему о знакомстве с внуком Евы Николаевны, Игорем, который, оказывается, виделся с Владимиром, и они разговаривали даже. О личной жизни, между прочим, разговаривали, о том, что на девушек давить не надо, чтобы добиться от них взаимности – потому что можно достичь обратного эффекта. О, Лизе много о чём было ему рассказать...

Её мысли прервал стук в дверь, и Елизавета вскинула голову.

- Ты кого-нибудь ждёшь?

- Я? – удивился Владимир. – Я ж тут никого не знаю… Почти. И вряд ли те, с кем знаком, пришли бы в гости.

Лиза нахмурилась. Она тоже не собиралась сегодня встречать гостей, тем более, незваных, и понятия не имела, кто б это мог быть. У неё знакомых в деревне было ещё меньше, чем у Соколова, а желания их видеть – и вовсе ноль.

- Может быть, не будем открывать? – предложил Владимир. – А что? Мы ещё можем спать, никого не слышать. Или, например…

Лиза фыркнула. Никакого "например" быть не могло, пусть даже не надеется, по крайней мере, не так быстро! И, действуя, как и обычно, скорее назло Соколову, чем потому, что самой так хотелось, она выскользнула из его объятий и потянулась к одежде. Выходить в том, в чём спала, Лиза точно не собиралась, кто бы там их не ждал.

Соколов, кажется, пытался прожечь дыру в шторе взглядом, и Лиза подозревала, что вовремя сбежала – у него как раз начали появляться непозволительные мысли… И проявления этих самых мыслей, тоже, между прочим, совершенно непозволительные. Нет, Лиза – не игрушка, и уж тем более не средство удовлетворения чужих желаний, он может даже не мечтать!



Альма Либрем

Отредактировано: 03.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться