Ведьмесса Lite 5

2.

После любой ругни самое важное — передать свой стресс кому-нибудь другом. Ну вот хоть чертям... Нечего им радоваться, когда хозяйка от неизвестности чуть не плачет. 

— Нет, ну скажите вы мне, по жизни глупой, как возможно последний ментальный нюх пропить? А ну, подайте мне сюда этого японца! Я ему сейчас устрою Хиросиму под Нагасакой! Двадцать минут будет в микроволновке в назидание преть! Говорят, алкоголь под воздействием микроволнового поля враз испаряется из мозгов. Та что сейчас попробуем...

После подобных угроз на уютной верхней полке нашего автобуса сразу стало по-вокзальному шумно. Черти всполошились, забегали глазами, заходили лапками, по быструхе прикрывая кто — загривки, кто — животы. Некоторые даже грозились преждевременно разродиться.

— Если будет орать, я вам сама внепланово разрожусь! — пригрозив хвостатому сообществу я вцепилась ловкими пальцами в зазевавшегося на секунду Яня и стремительно потащила его на кухню. Точнее в кухонный уголок. По дороге предупредила, — Сейчас тебе, мелкий, будет волновая реинкарнация со щадящим прогревом, но полным сохранением витаминов. Узнаешь, как без моего разрешения к коньячным бутылкам прикладываться.

Чертёнок сначала заверещал, затем лимонно скуксился мордочкой, явно воротя нос от микроволновых процедур. Но вдруг неожиданно зашевелил усами, ощетинив их куда-то в сторону, сам себе в хрюшку пробормотал:

— Кажется, ко мне возвращается нюх..., — помолчал, прислушался, дополнил, — А к тебе, хозяйка, вот-вот вернутся рыцари! Так что красься, одевайся, выводи четвёртого кандидата из душа, да придумывай объяснение, как это он у тебя в одну ночь из плебея стал рыцарем. Боюсь,что версия с непорочным в-рыцари-посвящением им не очень понравится. 

Почти испугал. Почти...

Следующие два часа мы в темпе прибирались, приводили в порядок автобус, брили — кто лица, кто ноги. Натирали противоблошиным средством чертей, а в промежутках придумывали алиби. 

— В общем так, — внушала я Штефану, вернувшемуся от мусорных баков. — Скажем, татуировка  сама проявилось. Без нашего участия. Запоминай! Утром встал, до ветру вышел, брюки распахнул, а она уже там. 

Ну муж внушениям плохо поддавался. Причём даже когда мы устроились на шезлонгах... Жозеф — с краю, черти — на столике. Все исключительно глазами — в закат, четвёртый кандидат всё ещё продолжал сопротивляться. Интимно так нашёптывая на ухо, пользуясь всеобщим невниманием: 

— Послушай, Риш! Ну зачем нам в этом признаваться? Подобное знание никому из участников счастья не добавит. Да и не согласен я с ними за тебя соревноваться. Ты уж прости дурака. Но давай останемся просто друзьями.

Даже не знаю, что я почувствовала, услышав такое предложение от всё ещё мужа... Обиду? Горечь? Разочарование? И это тоже. Но главное — его собственную обиду, на незавидное положение.

Пришлось его полушёпотом успокоить:

— Ладно. Хорошо. Не волнуйся. Важно только, чтобы черти языки не развесили. У них ведь мозг и говорильный аппарат — одноконтактны.

— Но ты ведь можешь их попросить.

— Ну да...

— Вот и славно. А я за своими трусами сам прослежу. Они у меня обычно при посторонних не распахиваются...

Сказал, и пусть невольно, но разрушил магию момента, ту, которую долго строится, но от дуновения ломается.

Глупая память рефлекторно вытащила на свет отвратительную картинку, снятую на задворках ресторана, где как раз-таки и были спущены эти предательские трусы. 

В общем расстроилась я. В результате пришлось отложить подробный ментальный разговор с чертями на после. А сейчас не было настроения...

                                                          **************************

Не всякая смена власти подразумевает человеческие жертвы. Бывают революции бескровные, рокировочные. Ладья — туда, король — сюда, шашка, незаметно перебегая поле, одним прыжком оказывается в дамках. Никакого обмана, всё — по-честному.

Именно так рассуждал Жозеф, помогая Штефану помириться с Риной. Именно так рассуждали черти, надеясь немного подвинуть мага с его почти ведущей позиции. 

Но ни первый, ни остальные даже не собирались чем-то жертвовать в этой драке: ни приключениями, ни людьми, ни нюхом, ни — Высшие упасите! — рыцарями. 

А тут такое! Пропали, провалились, будто волной слизнуло и к чужому берегу выбросило. 

Кому сказать, но по этой причине у Жозефа с самого утра зверски болела совесть, зубным нервом ныла, да по окрестностям гоняла. Сбежав от её нападок, он сначала закатился в город, дурным зайцем в который раз прочесал гавань, заглядывая чуть ли не каждому трейлеру под брюхо, а посудинам — во внутрь, если конечно хозяева позволяли. Но ни следов жизнедеятельности, ни доказательств смерти не нашёл. До самого тупика по мосткам прогулялся, в подробностях выяснил у отдыхающих, что полиция поиски свернула. 

Сбив каблуки по самые пятки, пешедралом вернулся назад, сразу учуяв перемены. Рина со Штефаном, как два голубка на завалинке, устроились на шезлонгах, воркуют, напряжённо чего-то ждут, посверливая взглядами угасающее небо. На столе, на перевёрнутой хлебной корзинке — такие же возбуждённые черти, глазами — в закат. Шкурку на локтях протирают, копытцами постукивают. Просто не приморская терраса, а театральный балкон накануне бенефис-представления.

— Чего сидим? Кого ждём? Неужели ужина?

— Да какого ужина, — отмахнулась хозяйка от мальчишки. — Янь наконец протрезвел, смог локализовать рыцарей. Говорит, они очень быстро к нам приближаются.

— Что? Прям сюда? Прямо с моря?

— Угу! — невразумительно, пятикратно.

Не дождавшись ни от чертей, ни от людей сколько-нибудь вразумительно ответа, Жозеф метнулся на кухню, соорудил по памяти трёхслойный бутерброд, по типу макдональдского, и тоже на складном стуле пристроился, чтобы односторонне донимать расспросами Штефана.

— Значит возвращаются наши... Интересно, с потерями или без? На том самом катере, что в порту стырили, или может своим ходом? И отчего именно сюда? Здесь же их засекут и заграбастают за милую душу... Опять же, приличного причала нет, придётся идти сырьяком до берега... Плыли бы уже сразу обратно в порт... — За такие рассуждения Рина наградила его многообещающим злым взглядом, аж холодок по спине... Лишь бы не сглазила! Пожелает ещё по дружбе чирий — на язык или такое же счастье местом пониже. Потому и отыграл назад на всякий случай. — Вы только это... Плохого не подумайте... Я же так, чисто интересуюсь.



Мартусевич Ирина

Отредактировано: 11.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться