Вверх тормашками в наоборот-2

Размер шрифта: - +

Глава 27. Подготовка к поискам. Мила, Геллан

Ей никогда не было так хорошо, как сейчас. Сказать стыдно, признаться невозможно, но, оставив позади родной замок, где родилась и росла, она словно скинула ненужную кожу. Как мерцатель меняет шкуру, как деревья сбрасывают листья, чтобы обновиться, так и она оставила позади неподъемный груз, камнем висевший на языке и теле. Больше не нужно гнуться и оглядываться.

За спиной шептались: она умирает, а Мила улыбалась, чувствовала себя живой и юной, как вечная природа, над которой не властна смерть. Теперь не так страшно. Прислушиваясь к перестуку колёс и топоту копыт, трясясь в хлипком фургоне, она излучала счастье.

Кротко терпела преувеличенную возню вокруг себя, потому что люди любили её, заботились, и совестно их гнать или обижать. По вечерам шепталась с Дарой, днём держала в руках карты Россы и вглядывалась в живые картинки, выслушивала Ираннины уроки: бывшая муйба себе не изменяла и считала, что путешествие не повод отлынивать.

Мила училась прислушиваться. Ловить потоки мира, который открывался маленькими кусочками и огромными пространствами. Всё началось с Жерели, что поселилась в мамином саду.

Наверное, никто не понимал, почему она каждый день ходит смотреть в Око Дракона. Зачем ей эта блажь? Может, Геллан немножко догадывался, но никогда ни о чём не спрашивал. Да Мила и рассказать толком бы не сумела. Разве это ответ: я прислушиваюсь? Но после таких «разговоров» с Жерелью она лучше понимала себя и силу, что росла в ней, как гриб.

Не нежный бутон, что готов умереть от первого заморозка или съежиться от слишком горячих лучей. Не трава и не дерево, а гриб с миллионами споров. Гриб, у которого – подземные связи с сородичами, возможность помнить себя и весь живой организм в целом.

Она бы, наверное, назвала это памятью прошлого. Опрокинутое дно, в которое можно смотреть бесконечно, уходить глубже и глубже, но так никогда и не достигнуть критической точки, где начинался этот мир.

Око Дракона нашёптывало дивные истории. Поначалу Мила не хотела им верить и слушала, как сказки, пока однажды не поняла: это та реальность, о которой почти никто не знает.

Ей не хотелось черпать силу, хотя энергия сжималась для прыжка и жаждала обрести тело. Может быть, однажды… но не сейчас, потому что взять чужое – значит обмануть.

Мила знала: она и Жерель связаны. Знала, что Око последует за нею, куда бы она ни шла, но не могла предсказать, когда золотой круг появится снова. Случай на горной дороге позволил ей приоткрыться: в следующий раз Жерель не появится внезапно, даст знак, чтобы она уберегла тех, кого Око может потянуть за собою. Этот урок Мила выучила. Внутри жила сила, а тело потихоньку предавало – она чувствовала. Жизнь утекала, как вода уходит из треснувшего сосуда.

Вначале Келлабума, потом Иранна тщательно латали трещину, и это помогало. Ненадолго. Рано или поздно защита спадёт, а провал расширится, но об этом не хотелось ни думать, ни говорить.

– Тебе надо подпитываться от своего источника, – вскользь заметила Росса, – та, другая муйба и Иранна – огненные. Они очень сильные, но умеют своей силой только прореху прикрывать.

– А ты? – спросила, заглядывая в темень непонятной души.

– А я – земля, – загадочно улыбнулась Росса. – У земных сила обширнее, хоть, может быть, и слабее. Я не сайна и не гардия, и даже не муйба. Всего лишь гадалка, что шляется по земле и развлекает народец.

Лендра лукавила – Мила знала, но не хотела лезть: однажды откроются все тайны, хотят эти люди или нет. Все они связаны. Все, кто начинал долгий путь. Все, кто появлялись случайно, как бы совершенно мимоходом. Им казалось: пройдут пару-тройку вёрст и в любой момент свернут, отобьются от стаи. Росса понимала, что не может.

Мила мечтала слушать песню дороги вечно, но впереди клубилась неизвестность. Каждое утро, на рассвете, она сжимала бледные пальцы Обирайны и видела тени событий, от которых не убежать.

Никто не рассказал ей, что случилось в таверне, но теперь несложно восстанавливать картины из отдельных слов, тревожных мыслей. Все считали, что она ещё мала, чтобы выуживать и восстанавливать цепочки утаиваемых сведений, но она уже доросла.

Мила могла бы успокоить Дару. Наверное. Небесная совсем потерялась, когда увидела неподвижного Геллана: испуг, беспокойство, раскаяние и то, в чём не признавалась даже самой себе.

Геллан то появлялся, то исчезал из Милиной жизни. Она любила его заочно и не умела проявлять чувств. Почти чужой – так воспринимала брата и практически не отличала от других мужчин. Все опасны, как Пор, и лучше держаться от них подальше. Лишь время да голос крови выделили Геллана в особый вид – замкнутый, но ранимый, отстранённый, но близкий-близкий, как удар сердца в собственной груди.

Она менялась быстро. Будто стояла, стояла на одном месте, а потом сорвалась и побежала. И всё вокруг преобразовывалось, обретало чёткость. Брат стал ближе, понятней и прозрачней – она чувствовала его очень сильно. Он словно распахнул двери своей души настежь, открываясь ей без остатка. Мила ценила его доверие и любовь. Это так непривычно, когда тебя любят.

Мама любила осторожно, всё время скрываясь. Пор, наверное, не умел любить совсем. А здесь – ровное пламя, надёжная обитель, где можно спрятаться и не бояться, отогреться и научиться доверять в ответ.



Ева Ночь

Отредактировано: 12.06.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться