Вверх тормашками в наоборот-2

Размер шрифта: - +

Глава 45. Новый рассвет

Дара

Хочется крикнуть, что это неправильно и несправедливо. И слова её – намеренная жестокость. Она же говорила, что ничего невозможного не потребует, но разве её условие правильное? Смахивает на шантаж и вымогательство!

Слова, рвущиеся наружу, так и не вылетели. Я посмотрела на мшиста, что лежал рядом, и сдержалась. Он сверкнул золотистыми глазами и мягко потёрся пушистой гривой о мою ногу. Ласковый котёнок. Беззащитный добряк.

– Сколько ему? – спрашиваю Ферайю. – Он не похож на древнего мудреца.

Вижу, как охотница косится на мшиста, тот кивает головой, словно разрешая. Испуганно закрываю ладонями рот: я бы могла то же самое с просить и у него. Забываю, что он разумный и разговаривает.

– Йалис и есть малыш. Большой телом и юный душой. Он родился здесь, в Груанском лесу. Мать его погибла, толком не успев передать знания. Она попала сюда насильно, по чьёму-то злому умыслу. Груан не любит пришельцев, падающих неизвестно откуда.

– Это как? – я представила, как огромная туша падает сверху, ломая ветки деревьев. Вряд ли бы она выжила после падения с неба.

Слышу, как осторожно хихикнула Ферайя, а следом – басовито урчаще рассмеялся Йалис.

– Ну и фантазия, – пробормотала охотница, прикрывая глаза. – Конечно же, не падала она с неба, как ты себе нарисовала. Просто была в одном месте, а потом – р-раз! – и оказалась в Груане. Она погибла пять лет назад. Йалису едва два года было. Мшисты раньше очень долго жили. Так что Йалис, считай, младенец. Ему ещё расти и расти. Взрослый он раза в три больше будет. Если судить по матушке его.

Больше?! Ничёсе… он и так огромный. Что же дальше-то будет…

– Ему нельзя здесь – не выживет. А он, может, единственный представитель своей расы, оставшийся на Зеоссе. Хотя есть надежда: где-то там существуют такие, как он.

Взгрустнулось. Опять вспомнился Димон – одинокий драко, что очень хотел семью. Что за напасть такая…Геллан молчит. Челюсти только сжал до желваков. Невыносимо думать, что мы оставим малыша здесь. Невыносимо думать, что должны кем-то пожертвовать, оставить здесь, в страшном и неприветливом Груане.

– Надо спать, – говорю решительно. – Всё равно сейчас ничего не решить.

– Добровольно, – Ферайя смотрит мне в глаза пристально, словно пытаясь вклинить свою мысль в мою уставшую голову. – Только добровольно. Если никто не захочет остаться, ничего не изменится. Никакого насилия, никакой жертвы.

Я киваю, давая понять, что услышала. Какой дурак добровольно захочет? Разве что Офа вдруг. Но почему-то внутри всё восстаёт против. Я не готова ни думать, ни выбирать. Особенно за кого-то.

Йалис идёт за мной. Йалис ложится рядом. Вздыхает, ворчит, тыкается огромной башкой в бок. Огромный и горячий, как печка. И снова сердце сжимается до запятой.

Наверное, это мой крест: любить и жалеть их, одиноких и потерянных. Любить до темноты в глазах. Без остатка, без оглядки.

Я обнимаю мшиста – последнего из могикан Зеосса – и засыпаю. Почти мгновенно, вдыхая одуряющий запах цветов, сена и травы.

 

Ферайя

Её время подходило к концу – она воспринимала дыхание убегающих мгновений кожей. Мир огромен и непредсказуем. Груан – лишь маленький листок гигантского дерева. Однажды ты понимаешь, что изучил его полностью, сосчитал каждую прожилку, увидел каждую клеточку, почувствовал, как движется сок. На ладони – друзья и враги, тайные ходы и желания этого непростого места.

Она полюбила Груан, если это только возможно. Полюбила за красоту и мрачность, за желчность и нетерпимость, за открытое противостояние и вражду.

Он не всегда плох – Груанский лес. Есть в нём и хорошее. Он не только сосёт и жрёт, унижает и расставляет коварные ловушки. Всё это от желания защититься, ощериться шипами и колючками перед теми, в ком видит хоть малейшую угрозу.

Иногда он бывает щедрым и умеет делать подарки. Те, что не унесёшь в кармане, но обязательно положишь на дно своего сердца. В этом его магическое притяжение, с которым расстаться не так-то просто. Но время уходило, и Ферайя понимала: пора расставаться.

Ничто не происходит просто так. И эти путники появились, когда надо. Не было струн, что держали бы её. Оставался единственный долг, с которым нужно рассчитаться сполна.

Она не любила вспоминать жизнь до Груана. Слишком больно от равнодушия и вечной потерянности в пространстве. Не находилось места, моталась, как оборванная верёвка: никому не нужна, никому нет дела. Ещё бы: у других есть преимущества, у неё – недостатки, которые не исправить хорошим поведением.

Её бросили сюда, как псёнка в воду: хочешь жить – научишься плавать. И она поплыла. Сумела приспособиться.

Порой казалось: Груан тоже любит её. Может быть, даже больше, чем люди, считавшиеся родными. Она была их жертвой, куском мяса, искуплением. Ни слёз, ни сожалений: оставили чудовищу как дань. На, ешь, только не приставай, не приходи, не пугай страшилками.



Ева Ночь

Отредактировано: 12.06.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться