Жду трамвая

Размер шрифта: - +

13

Юра

– Юра! – позвал меня её звонкий радостный голос.

На самом деле было чуточку не так. Она не выговаривала букву «р», поэтому моё имя звучало Юа. Тут же раздался смех дворовых мальчишек, когда Надя протянула мне руку в вязаной варежке, которая ей явно была велика. Помню торчащую из большого пальца нитку и узор снежинки. Я никогда не стыдился дружбы с этой девочкой. Меня не смущали шутки ребят и их улюлюканье, но я всё равно злился. Всякий раз слыша их издёвки над моей названой сестрой, я хотел раскидать всех вокруг, броситься с кулаками на тех, кто покушался на моё персональное солнце. Но кулаки всегда оставались в карманах и лишь дрожали от бессилия, множа мою клокочущую ярость. Я не хотел, чтобы она увидела меня жестокого, боялся напугать её. Я терпел, закипал, кусал губы и молчал.

– Юа! Где твоя шапка? Надень, а то замёзнешь. Пойдем на гоку, у меня новая ледянка. Покатаемся?

Новый взрыв хохота разразился, когда варежка поймала меня за ладонь. Я резко вырвался и вернул руку в карман.

– Нет!

Непонимание в глазах. Ты не видела зла, Надя. Не знала грубости, и я был первым, кто показал тебе это, но я не хотел, клянусь. Мне просто нужно было прогнать тебя, чтобы никто не глумился над нашим чувством. У нас же было что-то, Надя? Твой свет и моё молчание среди на берегу квакающего болота в летний день.

– Но ты же обещал.

– Да, Юа, ты обещал!

Они дразнили мою Надю, кривлялись.

– Ничего я тебе не обещал. Вали уже отсюда, надоело с тобой нянчиться. И пока к логопеду не сходишь, имя моё больше не произноси! Юра. ЮРА!

Не её я ранил гадкими словами, я себя на куски рвал. Даже мальчишки притихли от моей жестокости и перестали ржать.

– Ю…

Ты осеклась. Не решилась, просто смотрела. По глазам видел, ты не верила мне, искала там что-то. Затем сделала неуверенный шаг ко мне навстречу, и смешки снова стали доноситься со всех сторон. Тогда я грубо толкнул тебя. Ты даже не защищалась, просто шлёпнулась в сугроб, а после долго пыталась убрать мокрой варежкой снег с лица. Он таял. Стекал по щекам. Это же был снег? Я же не стал виновником твоих слёз? Скажи мне, Надя!

– Юрец, это перебор уже. Пойдём. Забей ты на неё.

Не мог. Хотел рвануть к тебе, поставить на ноги, отряхнуть и извиниться. Сказать, что глупо пошутил и, конечно, покатаю тебя. Веришь?! Скажи мне, Надя. Ты искренне целуешь меня сейчас, или ты просто забыла, какой нерешительной мразью я был? Как вместо обычного прости и люблю, я заморозил твоё сердце и разбил своё.

– Всё в порядке? – Надя трогала мой взмокший лоб. До сих не отпускает. Мой кошмар во сне и наяву. – Ты весь горишь.

– От таких поцелуев я не только горю, чувствуешь? – прижал её крепче, и мои губы расплылись в пошловатой улыбке, когда до Нади дошёл смысл моего жеста. Я тут же получил несильный удар в плечо, зато выиграл время. Духу не хватит объясниться с ней сейчас. Рассказать, почему я дрожу как в лихорадке. Я тогда заболел. Не сильнее чем ты, но тоже слёг. И даже в больнице не мог тебя навестить…

Она вскочила на ноги, опасливо поглядывая на мои джинсы, а я заставлял себя не смеяться над её смущением. Трусишка какая. А спать с нетрезвым парнем под одним одеялом вчера не боялась, сейчас-то что случилось?

– Дурак. Ещё раз подобное выкинешь, и точно съеду в общежитие.

– А по подробнее? Как именно мне не делать?

Встал с табуретки и снова сгреб свою гостью в объятья. Мне нравится это. Чувствую, как с каждым прикосновением что-то внутри меня меняется, затягивается дыра в груди, уходит страх. Она рядом, она жива и под моей защитой теперь уже навсегда.

– Так можно? – положил ей руки на поясницу и склонил голову на бок, как послушная собачка.

– Можно…

– Хорошо. А так?

Прижал её к холодильнику, сцепил запястья над головой. Пижама задралась, обнажая нежную кожу. Ничего, мне и одной руки хватит, чтобы держать её. Надя не сильно сопротивляется. Положил ладонь на живот и медленно повёл вверх.

Не отвечает. Дышит, смотрит на меня, ждёт, как далеко я зайду. А я не останавливаюсь. Под моими пальцами ребра. Выше-выше.

Она шумно сглотнула. Или это был я?

– А угрозы, выходит, были простым блефом. Никуда ты не уйдёшь от меня.

Даже если захочет не пущу. Да, я пристроил её в общагу. Но не ради неё. Ради себя. И теперь я спокоен. Но всё равно мучаюсь, мне нужно знать, почему она не сопротивляется, почему позволяет. Благодарность за всё, или собственное желание?

– Не уйду, – говорит спустя слишком долгое мгновение. В глаза мне уверено смотрит. В них нет затаённой обиды прошлого, только ожидание нашего прекрасного будущего. Но я сам пока не готов забыть и отпустить его. потому отпускаю мою разочарованную пленницу.

– Хорошо, а теперь давай, наконец позавтракаем?

Надя



Дарья Сорокина

Отредактировано: 23.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться