Жертва

Размер шрифта: - +

15

Утро в горах выдалось тихим и очень холодным. Туман рваными клочьями укрывал влажную от росы землю, а воздух был чистым и свежим. Пожалуй, даже слишком свежим. Вылезать из-под теплого одеяла Хану не собирался, тем более что под боком сладко спала женщина с идеальным телом. Подумалось, что к этой лениво-безмятежной неге не стоит ничего добавлять. Подобное совершенство попросту не нуждается в улучшении, и любая перемена только всё испортит. Пожалуй, если бы существовала возможность раз в жизни остановить бег времени, то сейчас – тот самый момент.

Хану торопливо закрыл глаза, опасаясь, что спугнет краткий миг эфемерного счастья и, словно издеваясь над ним, по долине тут же прокатился гулкий звон гонга. Безжалостная реальность в очередной раз напомнила о непостоянстве – начинался ретрит.

Скрипнув зубами от досады, Хану сжался в тревожном напряжении, боясь пошевелиться. Внутри еще жила надежда, что мир его не заметит. Пусть бежит себе мимо, а он останется здесь в чувственно-сладком покое, наедине со своим нежным и сонным сокровищем, которое так приятно пригрелось в его объятьях…

К его разочарованию, «сокровище» думало совершенно иначе. Едва открыв глаза, Инна болезненно ущипнула Хану, а потом бесцеремонно и твердо кивнула ему на дверь – пора выметаться. Она молчала, видимо, решив соблюдать местные правила, а худшим из них Хану посчитал обет целибата. Это нелепое правило грозило лишить радости близости с любимой на весь срок ретрита.

После скудного завтрака, погруженный в тяжелые думы и совершенно раздосадованный, Хану вернулся к себе в хижину и плюхнулся на кровать. Расписание на двери советовало не думать о сексе, а заняться практикой медитации. Некоторое время Хану размышлял, не совместить ли одно с другим. В таком свежем и оригинальном подходе виделась перспектива. Кто, как не он сам, знает, что для него будет лучше?

Соорудив из одеяла нечто вроде гнезда, он подоткнул подушку под спину и принялся скручивать ноги в позу лотоса. К счастью, коленные суставы удивительно легко пережили его смелый напор. Похоже, Грит серьезно и долго работал над идеальной растяжкой.

Хану задумался о том, что должен чувствовать человек, расставшись с телом, в котором родился и вырос? А если оно теперь ходит рядом? А к тому же, еще и трахает ту, кого ты любил больше жизни? А у тебя отобрали даже глаза, оставив лишь душевную боль и бездну отчаяния?

Как этот гордец всё выдержал? Да, мир несправедлив, а Грит – воистину святой или просто помешанный. Он так и не выразил своих чувств ни словом, ни жестом. Хану со стыдом подумал, что сам едва не сошел с ума и от меньшего. Собственные проблемы теперь показались ему ничтожными. Сможет ли он любить Инну, как этот слепой? Ведь она заслуживает только вот такой абсолютной любви, а кто еще способен на нечто подобное?

Криво усмехнувшись, Хану закончил с медитацией и стал собираться. Возможно, на групповых занятиях всё сложится лучше…

Храм изнутри выглядел торжественным и тихим. Он будто знал себе цену, рассматривая посетителей вдумчиво и внимательно, и словно раздумывал, стоит ли открывать им свою тайну.

Увидев рядом с собой Грита, Хану с облегчением вспомнил, что тот его не видит. Смотреть ему в глаза он бы, наверное, не смог. Девушки же, как и ожидалось, заняли места в противоположных углах. Чувствовалось, что они с удовольствием разошлись бы  по разным вселенным, лишь бы не терпеть присутствие друг друга.

Перед тем, как начать коллективную практику, Нима коротко объяснила, что делать. Скорее всего, в ее инструкциях тут нуждался лишь Хану. Его спутники занимались медитацией с самого детства, но, как ни странно, эта духовная образованность не сделала их счастливыми.

На первый взгляд, задание не было сложным: ни фантазировать, ни придумывать что-то своё, ни пытаться избавиться от мыслеформ. Следовало лишь выбрать объект для концентрации и удерживать на нем внимание. А им могло служить что угодно: подсчет вдохов и выдохов, ощущение потока воздуха в слизистой оболочке носа, движение стенки живота при дыхании и даже шум в ушах. Советовалось не держать ум в изматывающем напряжении, но и не расслаблять его, чтобы незаметно не провалиться в сон.

Но просто всё оказалось лишь на словах. Как только неподвижный взгляд уперся в одну точку, глаза стали чесаться и моргать, а это сбивало с концентрации. Неужели люди всегда так часто моргают? Раньше Хану не замечал за собой такого. Пытаясь остановить досаждающее моргание, он выпучил глаза, но они тут же начали нещадно слезиться, окончательно сосредоточив всё внимание на себе.

Измучившись этой бессмысленной борьбой, Хану решил медитировать с закрытыми глазами, следя за дыханием. Считать вдохи и выдохи. Что может быть проще? Но уже на первом десятке в ум закрадывалась еле заметная, совершенно ничтожная мысль. А через мгновение она уже стремительно разворачивалась в боевой строй для атаки. И вот уже ум бомбардируют яркие образы. Под прикрытием артиллерии негативных эмоций по полям чистого восприятия понеслась тяжелая кавалерия злободневных тем. Мобилизованные ресурсы ума бездарно уничтожались, слипаясь в невнятную кашу, где ясность сменялась мутью, а интеллектуальная острота тупилась жерновами заурядных концепций. В конце концов, Хану разочарованно обнаруживал, что вчистую проигрывал сражение. Раз за разом он пытался сосредоточиться, но лишь затем, чтобы через миг снова завязнуть в очередном мозговом штурме.

Почему мыслей так много? Этот сумасшедший поток возник только сейчас или раньше просто не замечался?



Евгений Кострица

Отредактировано: 27.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: