Жертва

Размер шрифта: - +

7

Всё та же песня зазвучала во сне перед пробуждением. Она преследовала Хану с мистическим постоянством. Он еще находился под впечатлением ее печального послевкусия, как раздался звук легких шагов, похожий на перестук копытцев. Дверь распахнулась, громко стукнув. Театрализованному представлению не хватало разве что музыкального сопровождения.

Инна неожиданно и эффектно сменила стиль, но, видимо, увлеклась и переборщила, представ в черном, расшитом мелким жемчугом платье, прикрывавшем ее прелести не больше, чем мог бы носовой платок. Теперь она выглядела скорее суккубой, чем земной женщиной, которой можно любоваться, не опасаясь ненароком подписать какой-нибудь демонический договор. Спросонья Хану лишь растерянно хлопал глазами, не доверяя видению. Эталон столь концентрированной сексуальности мог существовать только во сне.

В голове тревожно заверещал антивирус, требуя немедленного приема противоядия, но осквернять это божественное – или, скорее, дьявольское совершенство – Хану посчитал святотатством. Пусть даже только в собственном уме.

– Как я тебе? Нравлюсь? – пропела Инна и грациозно повернулась, показав открытую спинку с тонким рельефом мышц.

Хану ожидал, что увидит черные крылья и хвостик с кисточкой, но, к счастью, обошлось. Возможно, он их попросту не заметил. Там и так было на что посмотреть. Наверняка, забывшись, она явит все демонические атрибуты уже вместе с рожками.

– М-м… ты великолепна, – вымученно выдавил он, пытаясь понять причину перемены в ее настроении. Но даже за такую банальность его наградили ослепительной улыбкой «всепобеждающего сияния совершенства».

Инна явно наслаждалась эффектом. Взяв Хану за руку, она прижалась так, что он почувствовал высокую грудь, и уверенно повлекла оглушенную жертву по коридору.

В этот момент собственные возможности представлялись Хану почти бесконечными. Он понимал, что придется чем-то платить, но сейчас был готов отдать всё. Самка богомола после совокупления откусывает голову партнеру, и от Инны стоило ждать примерно того же.

Ему пришла в голову мысль, что красота – самое опасное оружие эволюции. Особый цинизм ее в том, что жертва сдается и лезет в пасть добровольно, чтобы не испортить мясо адреналином. Поразительно, что такое прекрасное существо столь смертельно-опасно. С другой стороны, природные катаклизмы приводят к тысячам жертв, но выглядят невероятно красиво, а в Инне буквально кипела энергия.

Хану не покидало ощущение, что он – жалкая, беспомощная мошка, застрявшая на колоссальном, невидимом колесе, которое уже начало поворачиваться. Ее жалобный писк никто не услышит, и колесо неумолимо разотрет беднягу в мокрую кляксу...

– Пошли! Не бойся, не съем. Не сейчас, – насмешливо прошептала девушка и плотоядно облизнулась, впихивая Хану на узкую лестницу, ведущую наверх.

Находиться так близко к объекту своих желаний в узком пространстве оказалось мучительной пыткой. Тонкий запах духов уносил остатки разума. Хану краснел, чувствуя некое оживление ниже пояса.

Они поднялись на последний этаж и, повернув налево, оказались на длинной, украшенной цветами террасе, опоясывавшей здание.

Начинало темнеть. На небе зажигались первые звезды, а над самой высокой горой висела большая, с различимыми темными оспинами, такая родная Луна.

Значит, Маркус прав насчет альтернативных миров. Еще бы посмотреть на карту планеты и полистать учебник по истории, чтобы узнать, где же точка бифуркации, если она вообще когда-либо существовала в прошлом. А настоящее выглядело таинственно и романтично. Ночные цикады отчаянно звенели под негромкий аккомпанемент сверчков, в воздухе порхали стайки летучих мышей, где-то изредка брехала собака, словно соревнуясь с хором лягушек в болотах.

Нервное напряжение наконец-то исчезло вместе с ощущением постоянной опасности, а ему на смену пришел сказочный покой, словно разлитый в воздухе этого прекрасного вечера, в сумерках подступающей ночи – времени, когда родители зовут домой детей, на лавочках обнимаются влюбленные парочки, а подростки спешат на вечеринки.

Инна, видимо, провоцируя, чуть перегнулась через перила, высматривая что-то внизу. Хану по-прежнему не мог оторвать взгляд от плавных, парализующих волю изгибов ее стройной фигуры. Волна инстинктов грозила смести хлипкую плотину разума, и Хану не знал, сколько продержится. Он жадно пожирал глазами силуэт девушки, эту «ослепляющую взор красоту». В очередной раз вспомнился несчастный самец богомола.

Внезапно вся громогласная мелкая живность разом замолкла, словно кто-то выключил звук. Стало неестественно тихо.

Хану не сразу понял, что изменилось. Наконец, до него дошло: улицы стали совершенно пусты. Ни единого человека. Исчезли даже патрули, которые он видел во внутреннем дворике.

– Что бы ты сейчас ни увидел, молчи и не двигайся с места, – спокойно и тихо шепнула Инна, словно строгая мама напуганному насмерть ребенку. – Просто стой и смотри. Все в порядке. Я потом объясню.

Хану внутренне сжался от ужаса, но пока ничего не происходило. Чувствовалось присутствие чего-то очень недоброго.

Из дверей соседнего здания вдруг выпрыгнул какой-то мужчина и быстро перешел на другую сторону улицы. Вслед за ним вышел сгорбленный старик, девочка лет десяти, а затем высокая женщина. Люди продолжали выходить из домов, и их становилось все больше. Двигались они быстро, уверенно, но хаотично и, казалось, бесцельно, напоминая бездушные куклы, которые кто-то завел и выпустил наружу. Ирреальность происходящего напоминала популярные фильмы о зомби, с той лишь разницей, что здесь герои не хромали и выглядели здоровыми.



Евгений Кострица

Отредактировано: 27.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: