Звездный ветер

Размер шрифта: - +

1-2. Ни пятнышка, ни крошки

1-2. Ни пятнышка, ни крошки

 

В турболет я садилась со смешанными чувствами. Сама не поняла, как ввязалась в подобную авантюру. Хотя чему удивляться с моей способностью влезать во всякие странные ситуации? Но счет на чипе пополнился на кругленькую сумму, а в объятьях «дремал» муарманец (я почему-то была уверена, что «огурец» спит, что он впервые заснул за довольно долгий период времени). Если я сумею узнать, как заставить муарманца не кричать, за выходные успею слетать на Муар-Ман, увижу все своими глазами и выпущу «питомчика» на волю.

Искомое здание, рекомендованное университетом для расселения практикантов, было веселенького розового цвета. Это последний адрес. Все остальные места или слишком далеки от семнадцатой зоны Л-Полиса, или слишком дороги. Я набрала полную грудь воздуха и вошла.

К моему удивлению внутри было чисто, очень чисто, даже СЛИШКОМ чисто. Обстановка напоминала пряничный домик, если бы кто-то захотел поселиться внутри и обставить помещение в соответствие с концепцией… пряника. У входа была стойка, как в отелях, даже со звоночком. По звонку появилась дама. Киборг, поняла я. Странный киборг, который на киборга мало похож. Сама не знаю, как определила, что это условно-живой, вернее, условно-живая. Ростом с королевского гвардейца, немного мужеподобная, но в остальном – явная дама. Сама лэндледи (*квартирная хозяйка) была в отъезде, на фестивале скрэпбукинга– так значилось в ее аккаунт-статусе. Администратор ждала, ее кислое лицо было воплощением подозрительности. Меня это не удивляло, мало ли у какого циклона какая программа. Видимо, в соответствии с программой (или наоборот) у циклонши было аккуратно подкрашенное лицо, длинные серьги, локоны и заколка в виде букетика цветов. Розовых.

— Я… мне дали ваш адрес в Эмерейском Университете. Меня зовут Миа Лейнер.

— Пол женский?

— Д-да.

— Это хорошо… Как долго?

— В смысле? А, жить? Два месяца.

— Девятнадцать лет. Это…. плохо.

— Мне? Да. Почему?

— Самый неопрятный возраст.

— Э?

— Чистота.

— Что?

— Самое главное условие – соблюдение чистоты. Мы здесь любим порядок.

— Я очень чистоплотна.

Киборгша с сомнением покосилась на мои кеды, на которых разводами высохла желтая глина из котлована.

— Я только что с дороги, — попыталась оправдаться я.

— Идемте за мной.

Циклонша отвела меня на второй этаж. Квартирка была милой, тоже кукольной и с рюшечками. Администратор скрупулезно разъяснила возможности и обязанности квартиранта. Запрещалось почти все: гости, тапки на жесткой подошве, громкие разговоры по комфону, использование более семи литров воды в день, домашние животные (очень неопрятные твари) и мужчины (не менее неопрятные твари). Возможностей было немного: преимущественно в комнате позволялось крепко спать.

— Ни пятнышка, ни крошки, — желчно произнесла киберша в конце инструктажа.

— Ясно. Понятно. Мне все понятно. Учту. Комнатные растения? — быстро поинтересовалась я

— Можно, — подумав, милостиво разрешила циклонша, указывая на фикус в углу. — Осмотритесь. Я пришлю киберов, — она вновь поглядела на кеды с разводами.

— Уф! — сказала я, когда условно-живая дама вышла.

Однако дверь вновь приоткрылась, и в комнату заскочило с полдюжины уборщиков. Они рассыпались по периметру, заглядывая в углы. Один из них попытался вскарабкаться на кед, но я отпихнула его ногой. Муарманец был извлечен наружу из рюкзака на низкий журнальный столик у диванчика, разумеется, розового в цветочек:

— Ой-ё-ёй!

Даже невооруженным взглядом было видно, что «огурцу» стало еще хуже: подсохшая «мишура» местами осыпалась, морщины на «коже» стали глубже. К моему ужасу, на боку инопланетянина обнаружились еще две почки. Муарманец сам на них показал, двигая по закруглениям тела тремя проклюнувшимися «глазами». Одна желтоватая почка-детка понуро висела у него на боку. Я достала комфон и начала искать информацию в Сети. Должны же быть настоящие специалисты, не такие, как я! Например, тот ксенобиолог, что читал нам лекции в прошлом году, профессор Клайв. Я нашла ссылку на личный аккаунт профессора. Меркьюри Клайв был недоступен, он улетел на конференцию. Да что они сговорились, что ли? Чего им дома не сидится?

Я слишком поздно заметила, что муарманец сполз со столика и двинулся через комнату, оставляя на полу рваную полосу коричневой слизи. Уборщики встрепенулись и начали сужать круг. Двое подтирали полосу, остальные напряженно изучали непонятный объект.

— Кыш! Кыш! — закричала я, размахивая руками.

Я вернула муарманца на поддон, виновато бормоча:

— Давай погуляем… в другой раз. Может, на травку? Есть тут поблизости парк или бульвар? Что же делать? Что же мне с тобой делать?

Муарманец молчал. Впрочем, заговори он по-муармански, я вряд ли что-то поняла, в моем словарном запасе было только слово «лес», в его восьми начальных значениях, с писками. Как может существо, имеющее восемь синонимов для одного слова, считаться неразумным?

— Ты, наверное, голодн…ая?

Обращаться к будущей матери в мужском роде было как-то неудобно, а с полом у муарманцев все сложно, их у муарманцев пять. Судя по густоте «мишуры», от которой уже почти ничего не осталось, пол «огурца» был четвертым, сложно-гибридным.

Я достала из рюкзака баллончик с органической взвесью, прихваченный из дома режиссера, и щедро опылила муарманца. Тот вяло поглотил небольшое облачко у условного «лица» - поверхности под клубком отростков. Ест, и то хорошо. Фу, какая вонь у этого корма!



Дарья Гусина

Отредактировано: 12.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться