Выбери меня, выбери меня!

Автор: Тиана Тесса / Добавлено: 16.10.19, 19:25:33

Всем привет!
И с вами снова "Почитай-ка"! Эстафета этого чудесного флешмоба перешла ко мне не впервые, но для вновь прибывших поясню суть и вперёд!

Вам будет предложено несколько эпизодов из разных книг.
Ни авторов, ни названий, ни обложки - ничего.
Только небольшой отрывок и атмосферная картинка.
Последние строки - переход на книгу, и именно там можно будет узнать, кто скрывается за текстом.
Если отрывок вас зацепил - смело переходите, чтобы насладиться книгой целиком!
Пишите свои впечатления от прочитанного - это приветствуется.

Итак, поехали)

– Приветствую тебя, о великая ночная жрица! – раздался глубокий, чуть хрипловатый и безумно сексуальный баритон.
Не из молчащего радио, где таким голосам самое место, а из холодильника.
Из моего, мать его, холодильника! Прекрасного, двухкамерного, полного невероятных вкусностей холодильника. С дистанционным управлением и встроенным искусственным интеллектом. На данный момент гораздо более интеллектуальным интеллектом, чем мой. А что вы хотели от женщины на восьмом месяце? Да еще голодной, как крокодил. Нет, сто крокодилов. Двести крокодилов! Боже, как я хочу пирожное! Со взбитыми сливками! И соленый огурчик! И белый резиновый ластик!
То есть не я, а маленькое чудовище, которое активно толкается внутри меня и требует пирожного, огурчика и резины. Одновременно. И прямо сейчас, в половину первого ночи
– Я убью тебя, Бонни Джеральд, – смахнув горькую слезу, пролитую в память о моей некогда изящной фигуре, пообещала я звезде эстрады и мюзикла.
А нечего писать саундтрек к моему холодильнику! И плевать, что я сама просила. Вчера просила, а сегодня – нет!
В моем круглом, тяжелом и живущем совершенно самостоятельной жизнью животе забурчало, а маленькая пятка пнула меня прямо в диафрагму. Мол, не тушуйся, мама. Корми меня. Так уж и быть, резиновый ластик можешь заменить на вот этот соус «Табаско-хабанеро», лей его прямо на пирожное. Больше лей! И огурчик не забудь! Вот из этой баночки… такие маленькие, зелененькие, хрустящие огурчики… ешь все! Сейчас же!
– Мадонна, может быть, обойдемся йогуртом? – нежно-нежно спросил холодильник голосом Бонни. Среагировал на движение, мерзавец интеллектуальный. – Вкусный, полезный йогурт с пробиотиками, самое милое дело для моих чудесных девочек.
– Да иди ты со своим йогуртом, меня от него тошнит! – вздохнула я, сглотнула слюну и потянулась к банке с огурчиками.
Вкусными-и-и! Хрустящими-и-и! О боже, какое счастье! Огурчики, пирожное и соус «Табаско»… о… гастрономический оргазм!
Маленькая девочка внутри меня – леди Селина Элизабет Говард – на последнем кусочке пирожного удовлетворенно затихла, подобрала пяточки с кулачками и уснула. Простое женское счастье: поспать! Если бы мне кто сказал, что это чудо не будет давать мне спать, даже еще не родившись, я бы… я бы… эх. Все равно бы меня это не остановило. Патамушта!

2.
Я облегченно вздохнула и последовала за другом. Терпеть не могу всех этих недосказанностей и путаницы. Сомдейт… в мужья? Снова оглядела идущую рядом высокую подтянутую фигуру, ниспадающие до пояса мелкие косички, которые – я помнила! – пахнут терпким вином из темных погребов его родового поместья…
Воспоминания захлестнули меня. Всего однажды я подпустила Сомдейта слишком близко – проявила слабость. Глубоким вечером, прямо во дворике у Исследовательского центра два года назад, под раскидистыми ветками амрантии, что скрывала нас от чужих глаз большими заостренными листьями. Сомдейт лишь поправил воротник моей мантии, рассуждая о последнем задании, как вдруг что-то резко изменилось. Под внезапным порывом мы набросились друг на друга – это были даже не поцелуи, а жалящие укусы, глубокие и нестерпимо жаркие, приносящие острое, неведомое мне до тех пор наслаждение...

3.
Крыши над крепостным двором не было, и Дэйран Арлей сразу увидел, что Пустошь за Столбами сияет и переливается всеми цветами радуги, словно один гигантский живой бриллиант. Зрительная трубка ничем не помогла герцогу — длинные светящиеся полосы и всполохи пятен света не позволяли разглядеть ничего.
— Красиво, — с удивлением произнёс Дэйран.
— И смертельно опасно, — звонким голосом заявил низкорослый караванщик в мешковатой кожаной одежде.
— А на крепость роса не упадёт? — поинтересовался герцог. — Крыши-то — нет…
— Никогда такого не было и вряд ли случится. Близко к Витым Столбам даже смертная роса не подходит.
— Я смотрю, парень, ты всё знаешь? — спросил Арлей. — Ну и сколько эта роса лежать будет? Когда можно дальше ехать?
Парень повернулся, и на герцога посмотрели голубые, как небо над Руатой в ясную погоду, глаза.
— Кто ж знает? Может два часа, а может и два дня. Не угадаешь…
— Это девушка… — пробормотал за спиной герцога Реток.
— Ох! — растерялся Арлей. — Прошу прощения, леди…
— Ну, какая же я леди?! — звонко рассмеялась она. — Я здесь работаю. — И тут же смутилась: — Всю жизнь… Только Столбы и росу видела. А вы, наверное, насмотрелись интересного в Пустоши?
— Как сказать… — пожал плечами герцог.
— Правду надо говорить, — вмешался Реток. — Не так давно Дэйран сбил орла! Да так удачно, что нам достались крылья и целая голова!
— Ой! Настоящего пустошного орла?! — Голубые глаза удивлённо округлились. — Я никогда их не видела…
— Ну это легко исправить, — благодушно кивнул Реток и подозвал ближайшего парня из каравана герцога. — Отведёшь девушку к повозкам и покажешь орла. Ну, что от него осталось. И смотри у меня! Если что — голого в Пустоши оставлю!
— Как зовут тебя, красавица? — тем временем без особого интереса спросил Арлей.
— Ритара, — снова смутилась девушка. — Но все зовут Ритой…
— Хорошее имя, — кивнул герцог и повернулся к Пустоши, где далёким неугасимым бриллиантом на весь горизонт сияла смертная роса.
А избранный конюхом в провожатые караванщик галантно пропустил Риту к лестнице.
— Болван! — сквозь зубы прошипел Реток. — Впереди надо идти, чтобы женщине было на что мягкое падать…

Только я собралась ответить, как дверь кареты открылась. Охотник бегло мазнул по нам внимательным взглядом и снова закрыл дверь.
- Но ведь я же могу его убить, - шепнула, снова дернувшись к двери, но карета уже поехала дальше.
- Можешь. А можешь, не обратив на него внимания, уехать. Вообще много чего можешь, - не стал спорить Дамиан.
- И зачем ты меня остановил? – не скрывая досады, я уселась обратно.
- А почему нет? Что тебе даст смерть этого охотника? Ты не голодная, а преследовать нас он не будет. Убивать только потому, что можешь – это не сила, а слабость.
Я аж зашипела от недовольства. Но привычной ярости не было. Пожалуй, наемник больше вызывал интерес.
- И не боишься говорить это вампиру, уничтожившему на твоих глазах пятерых здоровых мужиков? – хмыкнула, пораженная его наглостью. Еще никто не делал мне замечаний. Даже Кристофер.
- А я говорю это не вампиру, а своей «дочери». И просто объясняю, что такое «хорошо», а что такое «плохо», - на губах мужчины скользнула легкая улыбка.
- Ну-ну, «папуля», не заиграйся только. Странно слышать подобные речи от наемника, - фыркнула уже беззлобно и расслабленно откинулась на спинку сиденья.
С каждой минутой идея выдавать себя за дочь наемника нравилась мне все больше. Похоже, скука отступит надолго.
- В любой ситуации следует оставаться человеком.
- Знаешь, мне будет сложно оставаться им, являясь вампиром, не находишь? – в подтверждение своих слов я оскалилась. Но моя открытая демонстрация Дамиана совсем не впечатлила.
- Это не имеет значения. Каждый сам определяет степень своей человечности, - обронил он тихо и отвернулся к окну.

— Выглядишь грустным, милок, — старческим голосом проскрипела сгорбленная фигура, появившаяся буквально из тени. Она куталась в плащ, из-под которого виднелись лишь сморщенные ладони да подбородок с парой длинных седых волосин. — А я всё вижу. Обокрали тебя, да не мы. Но я знаю, что и мы можем заработать.
— Однокрылые? — недовольно нахмурился Вертон, радуясь, что не успел приложиться к бутылке.
Местные дельцы не гнушались не только воровства, но и убийств, если сумма была значимой. Впрочем, нападать на старуху глупо. Или нет? Торговец невольно положил ладонь на рукоять кинжала и принялся прикидывать, обо что бы разбить бутылку, чтобы вторую руку занять импровизированной “розочкой”. Он вовсе не был благородным в бою и считал, что нужно пользоваться любыми возможностями, когда защищаешь свою жизнь.
— Иш, милок, как перепугался. Да тебя все знают и связываться не будут. В том смысле, о котором думаешь. На лице ж всё написано. Ты ищешь украденное. За твой кошель я расскажу, где его скрывают.
— Где?! — в ярости спросил Вертон.
“Ну уж теперь точно не уйдёшь, рыжая оторва. Кем бы ты ни была, заставлю отдать ребёнка!”
— Сначала оплата, кин. Вы же знаете, что информацией торгуют именно так.
Недовольно скривившись, Вертон снял с пояса кошель, не сводя при этом взгляда со старухи. Он кинул ей деньги, а бабка неожиданно ловким движением поймала их, взвесила в руке и, довольно улыбнувшись, крутанулась на месте.
Теперь перед Вертоном стояла юная рыжая девушка, неуловимо похожая на ту, что носит его ребёнка под сердцем.
— Её зовут Тимара, она амматиса в храме Эрешты в Теонте. Не главная жрица, нет, слишком юная, но именно её пророчат в преемницы.
— Благодарю, — кивнул Вертон, разворачиваясь и направляясь в сторону башни, где он оставил Хорриана.
— Я двуликая, — кинула ему вслед девушка. — Поэтому покажу и вторую сторону проблемы. Ей двадцать пять… ты ведь знаешь, что это значит для жрицы Эрешты, не так ли?