Оборотни Камчатки. От медведя с любовью

Глава четырнадцатая

Рагнар

— Почему одна? — Ирина сосредоточенно готовила иглы и шовный материал, кое-как стерев с моего лица кровь и обработав рану.

Я обернулся к окну и сурово глянул на притаившегося там Умкы. Следит, чертеныш! Домой не едет! Боится, что я на нее наброшусь...

Стерильный инструмент один раз упал в металлический поддон, потом второй раз. Не будь я оборотнем, то подох бы от ее руки или от сепсиса, но мы хоть и не были всесильными и обращались за помощью к врачам, но были повыносливее и по живучее простых людишек.

— А зачем в ночную смену оставлять целый цыганский табор на дежурстве? Меня одной вполне хватает. Если никто не приезжает с пробитой наглухо головой... — у нее опять не получилось вдеть нить в кривую хирургическую иглу, и девчонка рыкнула так, как будто в ней сидела вторая звериная ипостась.

Я принюхался.

И правда рехнулся. Она пахла человеком... она была человеком, как бы сильно мне не хотелось обратного.

Ладони у нее были узкие, с длинными и тонкими пальцами. Длинные пластиковые ногти девчонка спилила — бабка заставила, или не нашла здесь маникюршу, но лак был, хоть и прозрачный, но с блестками.

— Нравится Камчатка? — спросил от балды, первое, что пришло на ум, но мне хотелось продолжить разговор.

Я не особо был в этом хорош. Вести непринужденную беседу умел примерно на том же уровне, что и Ирина зашивать раны.

— Холодно. Дофига снега. Я постоянно мерзну. Сильный ветер пробирает до костей, а у меня даже шубы нет!

— Как так? Ительмены, вроде как, охотники.

— Ба говорит, что в парке теплее, но, как и всегда, это банальная старческая вредность. — она совладала с нитью и победоносно, ка-то совсем по детски взвизгнула. — Бейтесь по чаще, того и гляди я научусь это правильно делать!

Ирина взяла лоток и подошла к моей кушетке усаживаясь на перевернутый спинкой стул.

— Наклонитесь ближе и не дергайтесь, а то я за себя не ручаюсь! — белые зубы прикусили пухлую нижнюю губу.

Без косметики красивая. Настоящая.

Ирррина...

Я подавил все нарастающее желание преодолеть разделяющее нас расстояние, даже не вздрогнул, когда кожи коснулась иголка, просто нюхал ее запах и смотрел на бьющуюся на тонкой шее голубую вену.

— Здесь... красивые леса и озера.

— Не знаю. Может быть и так, но желания посмотреть и утопнуть в первом же попавшемся сугробе у меня нет. — у нее дернулся кончик носа, усыпанный бледными веснушками.

— Я живу в лесу.

Рука дернулась, видимо стежок получился криво, на губах заиграла улыбка.

— Вы и похожи на лесника. Не удивительно! Я больше люблю жизнь в большом городе, который не спит по носам и светится миллионами огней! Здесь я тухну от скуки.

— Ясно.

Спустя десять минут, Ирина закончила возиться с моим лбом и случайно коснулась ладонью, затянутой в латексную перчатку, моего плеча. Будто током прошибло. Мышцы свело и я стиснул зубы.

— Готово! Вас есть кому довезти до дома? Это ваш водитель топчется на пороге и заглядывает в окна?

— Мой водитель? — я опять глянул на Умкы. — Ах да... мой водитель...

Будь он не неладен!

— Это хорошо. Тогда вы свободны! Номер полиса у меня уже есть, так что... смотрите под ноги...

Уходить не хотелось.

— У вас есть сладкий чай? Я потерял много крови.

— Чая нет. И сахара тоже. Доброй ночи!

Она закрыла за мной дверь и ушла в сторону маленькой комнаты отдыха для персонала.

— Чая сладкого у вас нету? А переночевать с вами можно?!!! Ахаха!!! Рагнар, ты меня не перестаешь удивлять! Ой! Я не могу! Бедный, голодный и бездомный мишка!

Пришлось опять сесть в машину и дать леща пацану.

Под окнами медпункта я провел всю ночь, а утром, когда пришла новая смена, Ирина оделась и вышла, запрыгивая в салон легковушки, набитой молодежью. Куда ее несет?

Я прислушался:

— Все готовы?!

— Да! — загалдела молодежь.

— Тогда едем в порт! Отплываем через час! Нас ждет увлекательное плавание на моей яхте!

Молодость и дурость! Погода совсем не располагала к морским прогулкам.

— Умкы, заводи. Едем за ними.