Пришибла, полюбила, воскресила

Эпилог

Ночь была особенной. Даже луна будто знала — сегодня в мире тьмы свершится союз, о котором будут шептать столетиями. Она светила багрово, словно сама кровь залила небеса.

Мы с Велдрамором стояли под сводами древнего храма, стены которого были увиты чёрными розами и горящими свечами. Всё сияло мрачной красотой: готические витражи, чугунные канделябры, узоры из серебра и рубинов, отражавших свет так, что казалось — стены дышат. Музыка была не земная — хор вампиров пел на древнем языке, и каждый звук отдавался в сердце.

Я шла по алой дорожке, устланной лепестками роз, в чёрном свадебном платье с корсетом и длинным шлейфом, мерцающим серебром. На голове — венец из обсидиана и рубинов. Все взгляды были прикованы ко мне, но я видела только его — моего герцога, который ждал у алтаря. Он был в парадном чёрном одеянии, расшитом узорами, а глаза его светились таким огнём, что я на миг забыла дышать.

Рядом, среди гостей, сидела мама. Я видела, как она сдерживает слёзы. Не от ужаса — от гордости и… счастья. И что удивительно — рядом с ней сидел Лоренц, верный друг и правая рука Вела. Они обменивались взглядами, и мне даже показалось, что его рука лежала поверх её. Я едва не рассмеялась — кто бы мог подумать, что моя строгая мама, которая когда-то пыталась познакомить меня с «Мишелем», теперь сама нашла себе мужчину… да ещё какого.

Обряд был древний и величественный. Нас обвили цепью из серебра и рубинов — символом вечной верности. Наши руки соединили, и жрец произнёс клятвы на языке тьмы. А потом настал главный момент.

— Отныне вы — муж и жена, — произнёс жрец. — Герцог и герцогиня. Союз света и тьмы.

Вел поцеловал меня. И в этот миг храм взорвался аплодисментами. Вампиры — гордые, холодные создания — стояли и приветствовали нас. Их возгласы, их овации эхом разносились под сводами, как гром.

Пир после обряда был грандиозным. Чёрные столы ломились от яств и кубков с алым вином. Танцы были страстные, музыка — дикая, древняя. Я кружилась в объятиях Вела, и весь мир исчезал вокруг.

После готического обряда, величественного пира и танцев под звуки древнего хора мы, наконец, остались наедине. Велдрамор снял с меня тяжёлый венец, и волосы рассыпались по плечам. Его взгляд был полон огня и нежности одновременно.

— Теперь ты моя жена, моя герцогиня… моя вечность, — прошептал он, обнимая меня.

Мы оказались в покоях, устланных чёрным шёлком и розами, где светили лишь свечи. И там, среди страсти, поцелуев и прикосновений, он сделал то, чего я ждала и боялась одновременно. В миг, когда наши сердца и тела слились воедино, он наклонился к моей шее. Лёгкий укус — и весь мир взорвался.

Это не было болью. Это было огнём, будто сама вечность вплелась в мою душу. Его кровь коснулась моих губ, и я поняла: теперь мы связаны навеки, так, как не может связать ни клятва, ни закон. Это был брачный ритуал, священный и запретный, и я приняла его добровольно.

Он отстранился, его глаза сияли багровым светом.

— Теперь никто не посмеет оспорить: ты — моя. И ты будешь со мной, пока стоит этот мир.

Я улыбнулась сквозь дрожь и коснулась его лица.

— А ты — мой. Даже если мир рухнет.

Мы смеялись и целовались, пока ночь не сменилась рассветом, солнце казалось не врагом, а благословением.

А где-то внизу, на пиру, моя мама, похоже, тоже нашла себе приключение — ведь Лоренц, этот вечный серьёзный воин, не отходил от неё ни на шаг. Я лишь мысленно хмыкнула: похоже, эта ночь стала судьбоносной не только для меня.