Ведьма на час 2. Дракон обмену не подлежит!

Глава 12

Утро выдалось ясным, словно сама природа радовалась тому, что тайны минувшей ночи наконец-то растворились в воздухе, уступив место хрупкому, но искреннему доверию.

Дышать в избе стало легче, да и незримое напряжение, витавшее между мной и Мадиярой, исчезло без следа.

После скромного завтрака Лиана, по обыкновению, привела нашу неугомонную троицу. Пока девочки возились с клубками пряжи в углу, Марк воспринял своё обещание быть моим телохранителем со всей серьёзностью. Он вооружился выструганным из сосновой ветки мечом и занял «боевую позицию» у изголовья лавки, на которой лежал герцог.

– Уходи прочь, невидимый монстр! – грозно шептал мальчуган, отчаянно размахивая своей деревяшкой перед воображаемым врагом. – Я не пущу тебя! Я защищу дядю Дерека и Арину!

И тут произошло то, чего я так долго ждала, не смея даже надеяться на скорый успех. Ресницы мужчины дрогнули, он глухо застонал и медленно, с видимым трудом, приоткрыл глаза.

На этот раз в них не было ни мутной пелены бреда, ни слепой покорности застарелой боли. Взгляд глубоких, пронзительно-синих глаз был ясным, осмысленным, хотя и полным невероятной усталости.

Дерек с трудом повернул голову и сфокусировал взгляд на замершем с поднятым мечом мальчике. Марк насупился, стараясь выглядеть как можно более грозным, но деревянное лезвие в его руке слегка дрогнуло. Герцог же смотрел на ребёнка так, словно перед ним возник призрак из прошлого.

Я видела, как расширились его зрачки. Тот же дерзкий разлёт бровей, тот же упрямый, волевой подбородок, та же посадка головы... В этом маленьком, воинственном защитнике Дерек безошибочно узнавал черты своего рода. Он видел в нём себя, но ещё больше – своего брата. Того маленького Ричарда, который когда-то давно, в далёком светлом детстве, ещё не был отравлен ядом власти и отцовской ненависти к магии.

– Кто... кто этот храбрый воин? – хрипло, едва слышно прошептал Дерек. Голос его напоминал шелест сухих листьев, но в нём уже звучала живая заинтересованность.

Мадияра, перебиравшая в этот момент сушёную чертовку у стола, так и замерла, выронив пучок травы. Она порывисто подошла к лавке и опустилась на колени, чтобы её лицо оказалось на одном уровне с лицом сына.

– Это Марк, Дерек, – её голос дрожал от сдерживаемых слёз, но звучал невероятно нежно и гордо. – А вон там, прячутся за юбку Арины, Надин и крошка Ойка. Это дети твоей сестры. Твои родные племянники, сынок.

Дерек замер. Я отчётливо видела, как судорожно дёрнулся его кадык. Мучительное осознание того, что его сестры больше нет в живых, на мгновение омрачило его лицо тенью скорби, но тут же смешалось с ошеломляющим, всепоглощающим открытием: её кровь, её продолжение стояло прямо перед ним. В этот миг что-то неуловимо, но кардинально изменилось в самой сути мужчины.

Если до этого он цеплялся за жизнь лишь на голых инстинктах, подпитываемый моей магией, то теперь в его глазах вспыхнул настоящий, осознанный свет. У него появился смысл жизни.

Не слепая жажда мести инквизитору, не долг перед титулом, а нечто гораздо большее – будущее этих крох, в чьих жилах причудливо сплелись драконья кровь и ведьмовская сила.

Но этот внезапный эмоциональный всплеск оказался слишком сильным для его измученного, магически нестабильного тела. Воздух вокруг лавки внезапно пошёл густой рябью, словно над раскалённой в летний полдень дорогой. По избе резко ударил запах озона и жжёного вереска.

Кожа Дерека на глазах начала наливаться пугающим, лихорадочным румянцем, а золотистые всполохи драконьей магии под ней запульсировали с бешеной, неконтролируемой скоростью. Жар, исходящий от него, стал физически ощутимым и устрашающе обжигающим. Зверь внутри него, разбуженный сильными эмоциями, в панике рвался наружу, не находя выхода.

Марк испуганно ахнул, выронил свой деревянный меч на половицы и попятился назад, раскинув руки в стороны, чтобы загородить собой сестёр. Дети инстинктивно сжались, напуганные этой дикой, необузданной силой, от которой так отчётливо веяло смертельной опасностью.

Я уже бросилась вперёд, на ходу формируя в ладонях мощное охлаждающее заклинание, готовясь силой подавить этот всплеск, но меня неожиданно опередили.

Маленькая Ойка, выскользнув из-за моей юбки и совершенно не обращая внимания на отпугивающий, колючий зной, смело зашагала к топчану. Её личико было предельно серьёзным. Она подошла вплотную к задыхающемуся от собственного внутреннего пламени герцогу и, не раздумывая ни секунды, положила свою крошечную, прохладную ладошку прямо ему на грудь, туда, где под рёбрами яростно металось драконье сердце.

– Не гори, дядя Дерек, – просто, но с какой-то совершенно недетской серьёзностью сказала малышка. – А то нам дышать нечем.

И чудо свершилось. Бушующий внутри мужчины огонь вдруг дрогнул и покорно отступил перед этой чистой, незамутнённой страхом искренностью. Золотистая пульсация под его кожей плавно замедлилась, пугающий жар мгновенно спал, сменившись ровным, живым теплом. Магия дракона признала в девочке свою.

Дерек судорожно, со всхлипом выдохнул, накрыв крошечную ручку Ойки своей огромной, испещрённой шрамами ладонью. Он прикрыл глаза, и по его щеке, прорезая болезненную бледность, медленно скатилась единственная скупая слеза.

Я стояла у печи, крепко прижав руки к груди, и отчётливо понимала: в этой старой ведьминской избе только что выковали самую прочную связь во всём Акмарре.

И эту связь не под силу разорвать уже ни одному инквизитору в мире.