Взгляд из вечности

Глава 8. Лес знает её имя

Ветер в лесу рвал платье Элизабет, цеплял волосы, будто сам лес хотел остановить её бег. Она не знала, куда направляется — только прочь от особняка, от правды, что пахла тлением и порванными письмами.

Сумерки опустились внезапно. Ветки щёлкали, как пальцы, а в зарослях кто-то дышал. Сначала — один силуэт. Потом второй. Красные глаза в темноте.

Волки.

Они вынырнули из кустов, почти беззвучно, только хруст листвы под лапами. Элизабет вскрикнула и бросилась в бег. Сердце бешено колотилось, дыхание рвалось из горла. Она мчалась меж деревьев, слыша, как за ней летят тени — быстрые, голодные.

Корень — предательски цепкий — схватил её за ногу. Элизабет упала, ударившись плечом о землю. Она закричала, отползая назад, пока один из волков не показался из темноты — чёрный, с кровавым отблеском в глазах. Он зарычал и прыгнул…

— "Прочь, дьявольские псы!" — прогремел голос.

В небо взвился сноп искр, трава затрещала — и животные, визжа, исчезли в чаще. Лес словно затаился.

Элизабет с трудом приподнялась. Над ней склонилась женщина — высокая, в плаще, с серебряными прядями в спутанных волосах и глазами цвета пепла. В руке — связка трав, горящих таинственным дымом.

— Ты… — старуха присмотрелась. Её лицо застыло, как у статуи. — Этого не может быть…

— П-помогите, — выдохнула Элизабет, теряя сознание.

---

Она пришла в себя в тёплой комнате, где пахло мёдом, ладаном и сушёной мятой. Сквозь мутное стекло окна струился свет масляной лампы. Элизабет лежала на старом деревянном ложе, укрытая шерстяным пледом. Рядом — большая керамическая чаша с дымящейся настойкой.

— Ты не Маргарита, — сказала женщина, сидевшая рядом. — Но ты как будто... отражение.

— Кто... вы? — прошептала Элизабет, с трудом сглатывая.

— Меня зовут Мирелла. Я травница. Люди называют меня ведьмой — но только потому, что боятся того, что не понимают. — Она подала ей чашу. — Пей. Это укрепит кровь.

Элизабет сделала глоток — горько, терпко, но почти сразу по телу разлилось тепло.

— Вы сказали… Маргарита?

— Моя внучка. Ушла в маковое поле много лет назад. Больше её не видели. Но ты… — Мирелла провела пальцами по её щеке, — ты словно звено между ней… и теми, кто забрал её.

Элизабет вздрогнула.

— Особняк Торн… Вы что-то знаете?

Старуха откинулась на спинку кресла, глаза её стали тёмными, как лесной пруд.

— Знаю. Но не скажу. Он не любит, когда о нём говорят. — Она встала, начала что-то перебирать на полке. — Лучше тебе уйти с этих земель.

— А Джозеф? Вы знаете его?

На миг казалось, что Мирелла не услышала. Но потом она медленно повернулась, и в её лице не было ни гнева, ни сочувствия — лишь усталость.

— Он был когда-то живым. Может, и снова станет… если ты уйдёшь.

— Что вы имеете в виду?

Старуха подошла к двери и, не глядя на Элизабет, открыла её. Снаружи шумел тёмный лес, и где-то внизу мерцали огоньки деревни.

— Я провожу тебя. До границы. Дальше — твой выбор. Но если ты вернёшься туда… берегись зеркал. Они больше не отражают тебя, когда ты часть дома.

Элизабет колебалась, но затем встала. Мирелла протянула ей тёплый платок.

— Маргарита тоже ушла в платье без рукавов. Вернись с руками полными света… или не возвращайся вовсе