Запретная клятва

Глава IV. Запах жасмина

Крепость Фарнхольм просыпалась медленно, как зверь, уставший от зимней спячки. Ни звон стали, ни крики оруженосцев не могли нарушить её тяжёлое молчание — оно было в стенах, в корнях, в самом воздухе.
Рейн вставал, как всегда, до рассвета. Но в этом утре было что-то иное. Вчерашний турнир не прошёл бесследно. Его не поздравляли, не обнимали, не поднимали на плечи, как это бывало у сынов баронов. Но взгляды изменились. Теперь на него смотрели иначе — не как на выжившего, а как на того, кто выживет.
Он почувствовал перемену даже в оружейной. Старший оруженосец, тот же Вера, вчера уставившийся на него с насмешкой, сегодня лишь кивнул. Без слов, без вызова. Это был жест не дружбы — признания.
Сэр Хью, как всегда, не выказал ни тени эмоций. Он лишь бросил коротко: — Удар твой стал точнее. Но ты ещё слишком жив. Учись быть холоднее.
Рейн не ответил. Он только посмотрел в глаза учителю. В этом взгляде не было ни упрёка, ни благодарности — только стальная сосредоточенность.
Вечером он остался во дворе один. Капли дождя лениво падали с крыш, барабанили по железу шлемов на полках. Воздух был сырым, холодным, но он продолжал отрабатывать удары — один за другим.
Он не думал. Он двигался.
— Рейн.
Он вздрогнул. Голос — тихий, как ветер. Он не услышал шагов.
Аэлис стояла у входа в оружейный зал. Тёмный плащ с капюшоном, как у служанки, закрывал её лицо, но он сразу узнал её — по запаху. Лёгкий, неуловимый аромат жасмина, который теперь остался в его памяти сильнее, чем любое имя.
Она подошла ближе.
— Знаешь, ты плохо прячешь злость. Даже когда молчишь, она в плечах, в шее.
Рейн ничего не ответил. Он опустил меч и вытер лоб рукавом.
— Почему ты пришла? — спросил он после паузы.
— Мне нравится тишина оружейни ночью. Тут говорят меньше лжи, чем в залах, — она прошла внутрь, коснулась пальцами полки с мечами. — Здесь — всё настоящее. Даже ты.
Рейн не знал, что ответить. Он привык к боли, к приказам, к одиночеству. Но к такой простоте — нет.
Он смотрел на неё. И вдруг — впервые — увидел не просто девушку. Увидел отражение своей тени в её глазах. Серебро, будто отражавшее его собственную усталость и… что-то ещё. Понимание?
— Аэлис…
— Не говори, — она чуть улыбнулась. — Здесь слова часто избыточны.
Она обернулась, шлейф плаща коснулся его плеча. И ушла. Как всегда — легко, без шума. Оставив только тень, аромат и… мысль.
Этой ночью Рейн не спал. Он лежал на койке, глядя в потолок, где паутина дрожала от сквозняка.
Впервые за долгое время он не думал о боли. Не думал о мечах. О голосе матери. Он думал о тишине. О ней.
«Зачем она приходит? Что она ищет? Или просто хочет, чтобы её тоже заметили?»
Он не знал. Но в груди было новое чувство. Неострое. Едва заметное. Как лёгкое тепло, спрятанное в глубинах камня.

На четвёртый день после турнира, в каменной канцелярии, где держали свитки, карты и послания, Рейна неожиданно вызвали.
— Ты умеешь читать? — спросил дежурный писарь, глядя поверх очков.
Рейн кивнул. Его научил один из старших оруженосцев — втайне, по ночам, в обмен на вычищенные сапоги.
— Тогда будешь помогать в переписи. Сказано — под надзором госпожи Аэлис.
Он сдержал удивление. Лишь склонил голову.
Комната была узкая, с множеством полок и пыльных свитков. Аэлис уже ждала — за столом с пергаментами, в чёрном платье и с серебряной брошью на груди. Свет падал через узкое окно, подчеркивая линии её лица.
— Что ж, пепел, теперь ты и писарь? — сказала она с улыбкой.
Рейн сел напротив. Они работали молча — несколько часов. Он переписывал списки припасов и маршруты караванов, она — отчёты и приказы. Никаких слов. Но время текло иначе — как будто это был вовсе не замок.
К полудню Аэлис наклонилась и прошептала:
— Здесь странности. Вот, смотри.
Она указала на один свиток. На нём был список припасов: зерно, оружие, соль…
Но один караван, шедший на север, значился дважды. И с разными цифрами.
— Ошибка? — спросил Рейн.
— Или… нет. В этом списке стоит подпись, но не герб. А в этом — наоборот. Кто-то играет с печатями.
Она посмотрела на него серьёзно, впервые — без улыбки.
— Это может быть ничем. А может быть… предательством. В замке. Кто-то укрывает грузы. Или готовит что-то.
Рейн понял — это не просто подозрение. Это было начало.
Когда он выходил из канцелярии в сумерках, на пороге его кто-то ждал. Фигура в плаще, с капюшоном, лицо скрыто.
— Не ищи там, где темно, мальчик, — раздался низкий голос. — Свет может ослепить сильнее.
Рейн шагнул вперёд, но фигура уже исчезла за поворотом.
Он сжал кулаки.
Теперь он знал:
в замке плетётся что-то.