Чудесная страна Алисы

Размер шрифта: - +

Глава 2.

Все палаты, кроме двух дальних одиночек, в отделении были одинаковы. Четыре койки, два окна. За перегородкой раковина; и один туалет на три палаты. В старом здании устроить пациентов удобнее не было возможности, и без того постоянно прорывало трубы.

Зато за окнами, изредка касаясь листвой стекол, шумели парковые деревья. Сохраняя полумрак и даже создавая прохладу. Заведующая зябко повела плечами и, поддернув полы халата, села на табурет рядом с ближайшей койкой.

— Алиса, — вполголоса, только для порядка, позвала она пациентку. Завотделением не ждала ответа. Просто у Ольги Артуровны была привычка разговаривать с самой собой — так ей лучше думалось.

Серая, как моль, блеклая, лишенная черт женщина промолчала.

Она сидела на краю кровати, по-ученически сложив на коленях маленькие ладошки, и умиленно смотрела куда-то в сторону окна, за которым шумели дубы. Хотя ни дубов, ни листьев, ни даже окна она, очевидно, не видела. Как не видела и не осознавала и саму себя. Алиса Родзиевская пребывала в онейроиде[1].

Сейчас ее реальность представляла собой фантазию — грезу. В которую любому окружению ход был заказан. Она не видела, не слышала, не ощущала и не осязала. Жизни вокруг нее не существовало, как не существовало завотделением и дубов за окном. А голова пациентки была повернута в его сторону по чистой случайности, только потому, что так ее с утра посадили сестры.

Шуб[2] у Алисы был не первый. Только за тот год, что Ольга Артуровна ее вела, Родзиевскую госпитализировали трижды, а за предыдущие годы, наверное, раз пятнадцать. Регулярно, каждые три-четыре месяца. Хотя в теперешнем состоянии вряд ли нужно было так уж сочувствовать пациентке. Находясь в острой фазе, она, вся в своих приятных, отнюдь не мучительных фантазиях, пожалуй, переживала лучшие мгновения жизни. Тогда как во время ремиссии негативная симптоматика уже сделала свое дело, и Родзиевскую едва ли можно было считать полноценным человеком.

За столько лет и столько госпитализаций личность ее практически разложилась. Вступили в свои права апатия и абулия[3], аутизм. На такой стадии заболевания пациенты, подобные Алисе, уже теряли способность существовать в социуме. Постепенно утрачивали контакты. Все эти понятия — семья, родственники, друзья — просто забывались, утрачивали значение. Все становилось не важным. Отпадали: работа, интересы, карьера. Влюбленности и привязанности. И если поначалу больные еще могли остро переживать свое состояние, выплескивая страдания в слезах и стенаниях, то со временем и эта способность отмирала.

А затем наступало шизофреническое слабоумие.

 

Алиса Аркадьевна Родзиевская

Пол — женский

Возраст —39 год

Место жительства — г. Москва

Безработная

 

Диагноз: шубообразная шизофрения с онейроидно-кататоническим синдромом.

Anamnesis morbi:

Больной пациентка сознает себя с 1993 года. Первым признаком заболевания называет приступ, определенный, как острый психоз в виде онейроида. Яркие видения, галлюцинации фантастического характера. Путешествия в фантастическом саду, общение и беседы с литературными персонажами (по профессии филолог) из произведений Льюиса Кэрролла.

На ранней стадии заболевания у пациентки сохранялось критическое осознание — способность обратиться за лечением после приступа психоза. Длительность шубов ограничивалась пределом в несколько суток, последствий не наблюдалось.

В настоящий момент критика отсутствует. Приступы часты и продолжительны — длятся по несколько недель.

Очевидны изменения личности — замкнутость, пассивность. Онейроидные переживания не амнезирует. Фантазии остаются в виде резидуального бреда[4] — элементы переживаний переносятся в реальную жизнь.

На окружающее в острой фазе не реагирует, живет в мире грезоподобных переживаний. Долговременные многочисленные госпитализации.

 

Психический статус: пациентка находится в сознании; во времени, пространстве и собственной личности не ориентирована; мутизм[5].

 

У Алисы не было возраста. Черты ее лица будто поблекли, выцвели. Волосы оттенка пыли, прозрачная кожа. Глаза и не серые, и не голубые. Даже брови с ресницами почти не выделялись на бескровном лице, равно как и смазанный контур губ.

Будто была она — и ее не было.

Госпитализировали Родзиевскую вчера — в отсутствие Ольги Артуровны. Поэтому завотделением внимательно просмотрела карту — удостоверилась, что ничего нового или необычного не произошло, отметила для себя назначения и дозировки. Больше у постели пациентки делать было нечего.

Как правило, контактирующих пациентов Ольга Артуровна выводила за дверь. Там, в коридоре, она опрашивала, интересовалась изменениями, сном, аппетитом, посещающими мыслями. Следила за реакцией на препараты.

Но такие, как Алиса, встать, выйти и вообще сделать какой-то сознательный поступок были не способны. Даже есть и испражняться они не могли без посторонней помощи. Естественные нужды организма за них исполняли зонд, памперсы и санитарки. А пациенты лишь безучастно принимали уход.



Валерия Корносенко

Отредактировано: 11.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться