Драгоценный яд алькона

Размер шрифта: - +

Интерлюдия 6. Родная кровь.

Все отцы хотят, чтобы их дети осуществили то, что не удалось им самим. 
© Иоганн В. Гёте 

Сердце медленно отстукивало такты, то и дело сбиваясь на суматошный ритм. Пальцы чуть дрогнули, сжимаясь. Теневые крылья закутали тело, но ему все равно было холодно, безумно холодно только от мысли о том, что тот, кому и он сам, и тысячи других существ, вверили свои жизни, может проиграть. Сайнар прикрыл глаза, выравнивая  дыхание. Острые клыки уже не помещались во рту, он был в шаге  от оборота. В высоком зеркале  напротив отразилось исказившееся лицо и ярко блеснувшие ртутным серебром глаза – уже не человека – дракона. И дракон в нем требовал свободы и охоты. Охоты на чужие  души. Драконы Смерти – это не только почти шестиметровые  громадины с острым набором клыков и когтей… нет. Это ещё  и совершенные  орудия бесшумной смерти. Те, от чьего дыхания может замерзнуть целый  город. Те, кто может своим пламенем уничтожить не плоть, а душу, а может и вернуть погибшего к  жизни. Драконы Смерти – это её армия и её верные дети и вассалы, ненавидимые контролеры равновесия. Никогда драконы Смерти не нападают первыми на невинных, не творят зло во имя собственной прихоти и призрачного величия. 
Когти на правой руке медленно шевельнулись, формируя темный сгусток, тут же обернувшийся небольшой змеей. Та растаяла в воздухе, скользя по коридорам и собирая информацию для своего хозяина. 
Женщины альконов – другое. Да, они имели возможность оборачиваться драконами, да, они также собирали жатву из чужих душ, но обладали особой магией – магией ведающих. Они знали КАК лучше поступить, куда отправить для жатвы мужчин рода, кого пощадить, а кого покарать, как исцелить смертельно раненного и уничтожить врагов их народа. А ещё только среди них рождались Благословенные – те, кто мог лечить душу,  не тело.   
В комнату постучали. Мужчина встрепенулся, тут же  поспешно прячась под мороком. 
- Войдите, - крикнул негромко. 
В дверь просочился невысокий гибкий юноша, чьи глаза мерцали золотом в  полутьме. Оборотень? 
- Маэ ис-ирр, ваш отец  желает вас видеть. 
Сначала он не понял. Не осознал до конца, измученный собственными мыслями и невозможностью повлиять на происходящее. И лишь спустя мгновение  будто очнулся. Вскинулся, собираясь резко отказаться, и… произнес совсем другое. 
- Веди. 
Что-то внутри неумолимо отщелкивало последние минуты до той поры, когда вмешиваться уже  станет поздно… Как ни странно, вели его вовсе не  в кабинет, где ирр обычно работал, и даже не в его апартаменты, а в старую часть дворца. Ловушка? Но на сердце  было спокойно. Дверь распахнулась широко, и его чуть подтолкнули вперед. 
- Не волнуйтесь… 
Как будто он волновался! 
В комнате было светло, но пусто и довольно запущено. Старые  темно-бордовые  занавеси, высокий стол с кое-где отбитыми от древесины  щепками и завитушками, два самых простых стула со спинкой, и полупустой  шкаф. На одном из стульев и сидел ирр. Отцом он его не называл, кажется, даже  в детстве. 
Азгар выглядел не слишком хорошо. Сейчас, сбросив личину старика, он казался ровесником старших альконов – по внешнему виду, по крайней мере, но… Темные круги под глазами, запавший, почти затравленный взгляд, Словно иссушенная кожа,  одна рука висит плетью, да и ногу  он держит явно неловко. 
Оборотень не ушел – прошел вперед, становясь за спиной ирра. На миг стало смешно – ему  достаточно одного движения, чтобы их уничтожить. И не только их. 
- Но ты не станешь бить по безоружному, сын. Я слишком хорошо тебя  знаю, - хриплый, надтреснутый голос. Словно он и правда старик. 
- И когда вы успели узнать меня так  хорошо? Когда запечатывали мою силу? Или, быть может, когда приговаривали меня к медленной  и мучительной смерти, лишая любой возможности влиять на происходящее? А, может, тогда, когда насиловали мою мать?! 
Мужчина в кресле коснулся пальцами глаз, словно стараясь стряхнуть с себя  эти обвинения вместе  с дурнотой. На миг потускневшие темно-серые глаза налились силой, зло сверкнув. 
- Я спасал твою жизнь, глупый мальчишка! Если бы я не приказал запечатать твои силы, чтобы  ты выглядел обычным слабым полукровкой, но  он тебя бы просто уничтожил… Также, как и твою мать, когда в ней  отпала необходимость! 
Длинные пальцы сжались в кулаки, казалось, ирр хочет кого-то ударить – и старается сдержаться. 
- И кто же этот великий  он? 
Сердце сжалось. Нет, считать этого человека монстром было гораздо привычнее. Предатели бывшими не бывают. Предательство прощать нельзя.  
- Тот, кто стоит за всем происходящим. Тот, кто уничтожал альконов и поработил их. Он давно уже сошел с ума. Для этого существа  нет своих – только полезные для него люди и жертвы или рабы. Я не могу  назвать его имя, потому что мне… 
Он не договорил, сгорбившись как-то разом. А Сайнар смотрел на того, кого ненавидел всю свою сознательную жизнь и пытался подавить в себе  острую вспышку  жалости, потому что уже  понял то, что было не договорено. 
- Ты  такой  же раб, как и все мы. Только ты его ширма. А он где-то совсем  близко,  совсем  рядом… Как же ты  позволил делать все это с собой? С нами?! 
- Я был молод, обижен и глуп. И заплатил сполна. Но я позвал тебя сюда не рассказывать сентиментальные  истории из прошлого. Как бы то ни было – ты  все ещё остаешься моим сыном. 
- Я не единственный твой сын… 
- Нет, - спокойный взгляд в ответ, - для меня единственный. Другого, - лицо ирра исказилась в мучительной  гримасе, - у меня отныне  нет.  
- Что ты?.. 
- Он решил, что пора убить тебя. Я слишком долго терпел, слишком долго надеялся, что он не отравил разум твоего брата до конца. Все  напрасно. 
Был ли он чудовищем, его отец? Или он был великим ирром? Великим, пусть и совершающим чудовищные  ошибки. 
- Ты позвал меня сообщить это? 
- Вовсе нет. Это не та  новость, которая  стоит твоего внимания, мой Драгоценный сын. 
Ни малейшей издевки в голосе – только бесконечная усталость. 
- Ваш… Кинъярэ… 
- Ты  знаешь его второе имя? 
- Знаю, - невеселая улыбка, словно Азгар и сам этому  не рад, - мы были когда-то друзьями, представь себе, - но времени нет на пустую болтовню. 
Он медленно поднялся, припадая на ногу. 
- Кто тебя  так? И за что? 
- За непослушание, - горький смешок.  -  Слушай меня внимательно, у меня не так много времени, сын. 
Возражать сил не было, да и глупо. Каким глупым вдруг показалась его многолетняя бездумная  ненависть! Он почти не помнил мать и так не познакомился толком с отцом… 
- На Арса не обращай внимания, он моя  тень и никогда не выдаст. Кин  ошибается, и сильно, ему не справиться  одному с … - мужчина замолчал, судорожно сглатывая и хватаясь за шею.  – Если у тебя есть, кого взять с собой – бери – и, если не хочешь все потерять, мы должны успеть, - он бросил взгляд на окно, где уже  стемнело, - им помочь. 
Почему он поверил? Наверное, Сайнар и сам не смог бы толком объяснить. Судьба. Рок. Провидение. 
Дьергрэ найти все-таки удалось, хоть и с трудом. Разноцветные  глаза блестели ярко и совершенно безумно – палач сейчас явно не отличался здравым рассудком. 
- Йер! 
Он попытался дозваться, а потом просто  резко дернул его за хвост, впиваясь взглядом в ошалевшие  от такой  наглости глаза и резко нажал на несколько точек на шее  и спине – быстро и невесомо, как и показывал шеннэ на непредвиденные случаи, вроде нынешнего. 
- Словом одного из Тринадцати, повелеваю равному, но младшему, идти за мной  и выполнять мои приказы! 
Здесь – как со зверем в клетке. Главное – не показывать страха. Беловолосый безумно оскалился в ответ, хищно напружинившись, а потом вдруг встряхнул головой, смотря уже совершенно ясными глазами. 
- Спасибо, что вернул. Мне ещё рано к Госпоже, знаешь?! – шепнул с какой-то по-детски болезненной  улыбкой. 
- Пойдем, Йер. Наш Повелитель нуждается в нас. 
В старом крыле было по-прежнему  тихо. Больше звать кого-либо не было смысла – в столице никогда не было особо много альконов, а, если кто и оставался – это были лишь сломанные  бессловесные  игрушки.  
Темные коридоры и ощущение  напряжения, натянутой струны. Вдалеке  грохотал гром, пару  раз мелькнули ветвистые, рогатые молнии, щупальцами впивающиеся в землю. Азгар, несмотря на свое паршивое состояние, шел быстро и почти бесшумно. Он лишь покосился задумчиво на сосредоточенного Йера, фыркнул на его ненавидящий  взгляд и ничего не сказал. 
Тьма. Пустота. Пелена. Вот, как ощущался здесь дворец. Казалось, словно камни окрашены кровью и кровь самой земли течет сквозь них. Идти становилось тяжелее с каждым шагом. Что-то наваливалось, пригибало к земле, не давало вздохнуть. Азгар был бледен, как мел, и давно отпустил своего оборотня. Сай сам чувствовал, как пытается впиться в его ауру, раздирая её в клочья, неведомая сила. Только Йер, казалось, не замечал ничего. Его взгляд остекленел, становясь совершенно безумным, и он только тихо бормотал что-то себе  под нос. 
- Как же так… та сила… тогда проиграл, а сейчас за вас отомщу. Вы здесь ведь, я чувствую. Плачете-зовете, а папа не идет. Ничего, я приду. Скоро-скоро, обещаю! Я близко-близко, его кровь залогом станет, его душа… 
Сайнар хотел было заставить того замолчать, от безумного шепота мурашки бежали по коже, но Азгар вскинул ладонь, останавливая. 
- Он разумнее нас вместе взятых. Кто безумен, тот тоньше чувствует грань. Дьери чувствует того, кто лишил его семьи и поработил их души. Ты правильно сделал, что привел его сюда, он получит долгожданное освобождение. 
Дикий разговор, дикая ночь. С чего он вообще так  бездумно доверился этому… магу?! 
- Потому что чувствуешь, что я прав. Драгоценным не справиться в этот раз без старого предателя, - короткий незлобный смешок – над самим собой. 
Они подошли к стене, выложенной тонкой искусной мозаикой, да только  неведомый мастер изобразил такое, отчего кровь в жилах стала льдом. Смерть. Смерть изощренная, беспощадная и бессмысленная. Муки живых, отдающих себя  на алтарь тому, кто пожелал могущества. 
- Он болен… 
- Его отлично вылечит топор на голову. Средство, проверенное временем, - сухо откликнулся Сай, сглатывая. Ужин упрямо просился наружу.   – Не пытайся оправдать безумца! 
- Ему не нужны мои оправдания… - тихонько засмеялся маг, чьи серые  глаза блеснули тем же больным отсветом. 
Им всем уже давно пора лечиться, как сказала бы Риаррэ. Но в здравом уме  этот узел не разрубишь. 
Азгар подошел к фреске вплотную, чуть не обнюхивая, покачал головой, что-то тихо пробормотав  под нос, и протянул запястье Сайнару. 
- Режь. Лучше  всего когтем. 
Что ж, с этим как раз проблемы нет. 
Темная, с синеватыми искрами кровь ирра пролилась на стену, вдруг растекаясь, словно против воли, в странном паучьем узоре. Стена пошла рябью, дрогнула – и рассеялась, образуя проход в темный пыльный коридор, в котором отчетливо виднелись свежие следы. 
- Быстрее! 
Вот теперь они все чуть не бежали. Вперед-вперед-вперед. Быстрее. Ещё быстрее. Пульс грохотал в висках, дракон внутри бесился и рычал, и откуда проснулась обжигающая ненависть. Он точно знал в этот момент одно – того, кто таится за этими стенами, надо уничтожить любой ценой. 
Прошли часы, а, на самом деле – несколько секунд. 
Время застыло, разбиваясь на маленькие осколки вечности и выталкивая их в иную реальность – пропахшую кровью, болью и потом.  
На пылающем алыми отсветами жертвеннике лежал, запрокинув голову, мортэ Кинъярэ, Первый алькон. На бледных губах застыла, словно приклеенная, насмешливая улыбка, а в груди торчал кинжал, пылающий ядовито-зеленым светом Жизни. 
Жертвоприношение состоялось. 
 



Шеллар Аэлрэ

Отредактировано: 02.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться