Драгоценный яд алькона

Размер шрифта: - +

Глава 20. Передышка.

А ты какого дьявола 
Все время рвешься в бой? 
Взяла себе за правило 
Всех прикрывать собой! 
©Порядочные  девушки. Тэм Гринхилл, Йовин 

Риаррэ стояла, запрокинув голову, и смотрела на бледнеющее небо. Гроза закончилась, разошлись тучи, отдавая небеса на откуп бледно-золотистому солнечному цвету. Три солнца уже выкатились на горизонт, мягко освещая все вокруг. 
Новый день унес старые тревоги, привнося взамен что-то новое, светлое, с искристым привкусом возможного счастья. На душе  было спокойно – словно и не было ночной тревоги да внутренней трясучки. Она не любила оставаться одна  надолго, но сейчас это было просто необходимо, хотя… нет, опять не одна! 
Черная морда гончей ткнулась в ногу, заставляя фыркнуть, почесывая млеющую зверюгу за ушами. 
- Ттмара, ты с айтири своим поругалась? Чего ж опять на четырех ногах бегаешь? 
В ответ на неё тоже фыркнули, что-то рыкнули, ткнувшись лбом в живот – все же здоровенная  зверюга! 
- Гадство пушистое, - ласковое, - как думаешь, он скоро вернется? 
Наверное, надо было думать о том, что их ждет – о ещё не  собранном Круге, о том, как взвоют сейчас соседние  иррейны, что предпримут айтири... Как переловить всех тех, кто эти годы травил и унижал альконов – да кто только ведь этого не делал! О том, что Сайнар, кажется, останется все-таки без Гардэ, потому что, когда на женщину смотрят так, как на Тайлу смотрел мортэ Кей – становится ясно, что он никому её не  отдаст. Даже если они оба это смутно пока ещё осознают. О том, что Иаррин и Феарен не смогут ждать вечно освобождения, что близнецы Смерть могут принести этому  миру не  только равновесие, но… но думать не хотелось. 
Она никогда не была слишком сентиментальной, а после всего произошедшего и вовсе  отвыкла доверять, вот только… От случившегося не отмахнешься, не забудешь. Воспоминания, которые Мастер… Кин, так старательно ей заблокировал, все  равно вернулись, принеся румянец смущения и капельку бешенства. Хотелось кое-кого немного подрать, вцепляясь драконьими когтями в загривок. Нет, она понимала, отчего он это сделал – не время и не место для их чувств было, но… обидно? Пожалуй. Немного. А ещё до стиснутых зубов хочет ощутить рядом аромат лилий и тлена, смешанный с горьким миндалем, ощутить на себе жар рук чёрного дракона, и выспросить, наконец, что за ритуал он проводил и почему для этого потребовалось то, что потребовалось в древнем Храме. И Храм Смерти после  этого проснулся – нет никаких сомнений! 
А ещё просто хотелось признать перед самой собой – она любит. Несмотря на боль предательств, потери, разочарования. Его отвратительный характер, властность и жесткость, стремление  контролировать все вокруг. Но ведь было и другое. Забота – даже  тогда, когда она ни о чем не просила. И не только она. Кинъярэ защищал своих до последнего издыхания, отдавая всего себя – он действительно был истинным властителем. 
- Ттмара, как думаешь, у нас с ним что-нибудь выйдет? – спросила, глядя в хитрющие глаза подруги. 
«Смешная Ярра. Какая ж ты смешная. Сколько мыслей, метаний! Ты глазам своим верь, чувствам. Он тебе как вторая рука, твое продолжение. А ты – его. Разве  может не получиться?» 
- Будто ты со своим айтири кругами не ходишь! 
Во дворе слышался негромкий  гомон – в Иррилиме  размещали и женщин-альконов, которых, наконец, удалось увидеть. Их было не так уж много – уставших, истощенных, но не сдавшихся до конца. Пока ещё почти не было улыбок – только боязливые  взгляды и забота немногих мужчин. До ритуала, который должен был уничтожить проклятые  оковы рабства, осталось совсем немного – собрать, наконец, Круг. 
Вдруг Мара вскинулась, завыла тонко, глядя в бескрайние небеса. Вдалеке показалась точка, которая росла с каждым мгновением. Сердце забилось бешено, совершенно сумасшедше, почти выпрыгивая из груди. Йаррэ стиснула пальцы, царапая когтями каменную кладку стены, вглядываясь до рези в глазах, пока не увидела двух летящих драконов. Двух?! Кто не вернулся? 
Тлен и пепел, когда она успела стать такой паникершей? Гибкие большие тела с мощными лапами, огромные  крылья, отливающие синевой  на солнце, роговые пластины на хребте, и выступы на морде. У каждого на крыльях – свой узор, извивающийся причудливой вязью. Кто умеет его читать – узнает и имя алькона, и его род, и место в иерархии. Драконы летели осторожно, куда медленнее, чем они могли бы. И только теперь она заметила, что у каждого в когтях есть ноша. Тела. Только вот – чьи? 
И тут связь обрушилась, как твердь на голову, одаривая ощущением сдерживаемой  жажды, радости встречи, тщетно запрятываемой  тоски и усталости. Правый черный дракон с лиловыми узорами на крыльях резко прибавил ходу, идя на снижение во двор. Сгрузил свою ношу – и снова  взвился вверх. К ней. Губы  тронула улыбка, которую она спрятала тут же в кулаке. Хотела уже сама броситься навстречу, подставить крыльям небо, но черная тварь уже поравнялась с крепостной стеной, захлопали мягко крылья. Миг. Другой. И на плиты ступает мужчина, кутаясь в неизменный плащ с кроваво-алым подбоем. Его движения быстрые, резкие – но она все  равно успевает сделать шаг навстречу, падая в его объятья, жадно вдыхая знакомый запах, зарываясь носом в растрепанную белую косу. 
- Mie ataly! Tanade belle nartenu… 
- Какая же ты тварь, мой Мастер, - выдохнула тихонько прямо в дрогнувшее ухо, прикусывая его и с удовольствием слушая тихий  рокот зверя. 
Ударила легонько по плечу, дернула  за косу, совершенно уже лишенная всякого страха. 
- Я боялась до безумия. За тебя. За всех вас. Когда я почувствовала, что твое сердце остановилось… - сглотнула, упрямо мотнув головой. 
- А я думал ты злишься на то, что случилось между  нами в Храме, - низкий  голос прокрался в каждый уголок души, лаская. 
Жесткая  ладонь легла ей на голову, мягко поглаживая  когтями волосы. 
- На то, что заставил меня забыть… возможно, немного, - Йаррэ уже взяла себя в руки, вернув обычный прохладный тон. 
Если бы ещё можно было бы так просто вернуть хладнокровие! 
- Так  как все прошло? – все-таки спросила. 
- Гораздо лучше, чем я думал, - ровный  ответ. 
Прерывистое  дыхание над ухом. Скрежет клыков. 
- Нет, это действительно невыносимо, жить, не дыша тобой… 
И этот исполненный муки шепот словно прорвал внутри плотину, заставляя дернуть чужую косу резко, жестко, вцепиться второй рукой в его плечо, потянувшись, впиться в тонкие бледные  губы первой, тут же отдавая управление  ему. Жарко, жадно, горячо. Так, что, кажется, оба сердца  пылают в груди. Приглушенный стон. Его рука под рубашкой, её – пробирающаяся под пояс его брюк. 
Кинъярэ обхватил её руками за талию, приподнимая, как пушинку, давая возможность повиснуть на себе, лаская шею и плечи мягкой кисточкой хвоста, вырывая жадкие, отчаянные стоны. Шептал что-то прерывисто, переходя с одного языка на другой… Не до нежности сейчас, слиться бы с ним, надышаться, обвиться вокруг лианой, никуда больше не отпуская. 
- Я понимаю, что ты соскучился по своей… Яре, сын, но, к сожалению, у нас много дел, - голос, раздавшийся откуда-то снизу, заставил досадливо рыкнуть, кажется, их обоих. 
Увы, Владыка Кариньяр не устыдился и не исчез, продолжая смотреть снизу вверх. На то, что он перестанет ехидничать, и им позволят уединиться, надежды не было. 
- Так и не скажешь мне, что это был за ритуал? – шепнула тихо. – Я ведь и сама узнать могу, да и подозрения… закрадываются… Драгоценнейший мой. 
- Ты скоро все узнаешь, не беспокойся. Все, что я делаю – я делаю тебе  во благо. 
Посмотрела на него прямо, спокойно. Искренность его слов Риаррэ ценила превыше всего. Мастер никогда не лгал ей. 
- Я тебе  верю, - так просто и естественно стало теперь говорить это «ты», - второй дракон – Йер? Как он? – спросила с тревогой, не решаясь задать вопрос о другом альконе. 
- В порядке, насколько это возможно, - мужчина взял её за руку, переплетая пальцы, и начал медленно спускаться вниз, - в его случае, - уточнил, продолжая крепко обвивать хвостом за талию, - все  решится после  ритуала… Нэкро Сайнар тоже  с нами – он скоро придет в себя, и… 
- Ирр?  - не сумела сдержать крик  изумления, увидев, кого именно двое альконов осторожно переносят на носилках внутрь. 
- Тиш-шше! 
- Они… не знают, кто он? – сообразила, резко отвернувшись. 
- Естественно, нет. И, если мне нужно, чтобы Азгар выжил, то и не узнают. 
Да, это решение имело смысл. Обозленные  альконы бывшего ирра не пощадят. И, пусть у неё самой ещё не успели толком образоваться именно к этому  магу какие-либо счеты, но… 
- Почему ты его пощадил? Я имею право задать этот вопрос? 
Усталость. Терпкая нотка тоски. Благодарность. Чужие чувства проникали под кожу, щекочась и смущая. 
- Потому что он пожертвовал собой, закрыв сына. 
Ответ на мгновение выбил дух, ошеломляя. Люди… сколько живешь – никогда не научишься их понимать, не сможешь предугадать чужие  действия! Даже самый отъявленный мерзавец может в единый миг проявить благородство. 
- Считаешь, для него не все ещё кончено? Даже после  всего, что он творил?  - она не осуждала – просто интересовалась. 
Мужская  дружба не то, что женская. Мужчина порой способен простить то, за что женщина уничтожит.  
- Он был юн и глуп, когда все  началось, а после уже был не волен  что-либо изменить. Он ведь - кривая усмешка ранит холодные черты, - даже  защищал нас по-своему, как мог. Иначе я был бы мертв  задолго до нашего знакомства. Азгар сам оказался марионеткой своего старшего брата-близнеца. Того самого мальца, которого когда-то мой  отец вопреки всем законам напоил собственной кровью. А тот не только выздоровел, но и обрел подобие  наших сил, так  и не переродившись в полноценного алькона. 
- И из-за этого все произошло? 
Хотелось нервно засмеяться. Миллионы смертей, перекроенная карта мира, вымирающая раса и заточенные  боги… Из-за амбиций сумасшедшего человечка! Судьба воистину раздает странные карты, играя с безумным Шутом. 
Она молча  сжала его пальцы, не отводя взгляда. Кажется, отстранишься  - и Кинъярэ исчезнет, растворится, распадется на частички пепла, развеиваясь по ветру. Если падать во тьму – то только вместе.  Её алькон вскинул голову вдруг, дрогнул, жадно смотря вперед, словно не веря. С серебристо-серых ступеней сбежала гибкая огненноволосая фигура. Братья замерли, смотря друг на друга. Так же, как и она на Кина несколько минут назад – неверяще, словно перед тобой фантом, а не существо из плоти и крови. Младший  дернулся первым – не побежал, подошел медленно, осторожно. Дернулись крылья носа, хищно втягивая воздух. Он поднял руку, словно касаясь стены напротив, в странном знаке приветствия. Кинъярэ без единого слова повторил его жест, и впервые  тонкие бледные  губы дрогнули в подобии улыбки. Их ладони соединились в мягкой вспышке сияния цвета лунной  ночи. 
- Смерть видит тебя, брат, - звенящий от напряжения голос Гирьена. 
- Смерть укрывает тебя своим покровом, брат, - ровно откликнулся Шэннэ, но Клинку трудно обмануть Гардэ – она ощущала его восторг, переходящий в бешеное ликование, всей  душой. 
И от этих слов, и от этих сдержанных жестов и их сияющих глаз, и от стоящего неподалеку мортэли Кариньяра, стиснувшего пальцы до побелевших костяшек, протяжно щемило сердце и хотелось плакать – исключительно от счастья. Ради таких вот мгновений и хочется бежать вперед, жить, дышать, сражаться – чтобы все дорогие сердцу  пытались делать робкие  попытки улыбнуться. Не шарахались от объятий. Сами хотели жить, пытались вновь поверить.  
Она повернулась, подходя к бывшему Владыке альконов. Нет, жалость – не то чувство, которое смог бы  оценить этот прошедший через бездну унижений мужчина. 
- Хорошо, - негромко заметил бывший владыка, смотря уже куда-то в сторону – не на сыновей. Что он хотел там увидеть? Погибшую Гардэ? Мертвых друзей? Своих богов?  - Теперь у нас есть шанс выстоять  и выжить, Круг полон, осталось лишь попытаться провести ритуал, пока наши враги не пришли в себя. Уничтожение самого серьезного, но лишь одного противника – ещё не  победа в войне. Нас ещё нет. 
- Но мы будем… - она смотрела на сверкающее  в туманной  дымке солнце и впервые верила  собственным словам. 
- Да, - раздался негромкий голос, в котором звенела та же напряженная струна, что и в её душе, - мы будем. 
Кейнарэ чуть хмурил белесые  брови, не сводя внимательного взгляда с тихо переговаривающихся о своем братьев.   Риаррэ бросила на него взгляд из-под ресниц, отметив и упрямые складки у рта, и темные  круги под глазами от усталости, и решительный блеск в глазах. А ещё – тонкую усик-веточку  странного узора, проглядывающего из-под рукава рубашки. 
- Идите к ним, - сказала, не глядя на гордого Высшего. Не пойдет ведь сам, обидчивый, - идите, мортэ… 
- Просто Кейнар или Кейэ, - перебил, откашлявшись. 
- Хорошо, Кейэ, - улыбнулась уже искренне, как могла, выпуская тонкую нить собственной магии, которая укутала мятущуюся чужую душу, успокаивая  и согревая – с каждым разом это давалось все проще, - иди к нему. Я ведь чувствую его лучше, чем себя – ты ему  дорог, он уже жалеет о собственной резкости, но и извиняться – не станет, не тот характер. 
- Я знаю. 
Усмешка. Упрямый взгляд. Неужели не пойдет? Она уже почти пожалела, что вмешалась, когда мужчина резко зашагал вперед. Вот Кин-нэ обернулся, увидел приближающегося друга. Сердце  замерло в груди – так  за себя не переживала. Отчего это было так важно? Она не знала, просто ощущала это всем сердцем – также, как парящий в вышине Храм Смерти. 
Мортэ Кинъярэ шагнул вперед – и крепко обнял застывшего от удивления брата по духу, не обращая внимания на тихий смех Гирьена. Ка-али мялась неподалеку, явно чувствуя себя среди такого количества  альконов неуютно, а вот ни Ттмары, ни Тайлы видно не было. То же чувство уверенности и умиротворения толкнуло вперед. 
- Смерть видит тебя! Мы уже виделись, хоть и при иных обстоятельствах, моё имя  - Риаррэ Лайгрэ Истиль, Гардэ Первого алькона. А ты – Истра. Идем со мной? Наши мужчины сейчас заняты, а нам стоит отдохнуть и все как следует подготовить. Впереди много дел. 
Большие темно-зеленые  от волнения глаза ка-али внимательно смотрели на неё, словно размышляя – заговорить или нет? А потом чужая ладошка коснулась щеки. 
- Истра. Якорь Гира, - негромко,  с едва заметным акцентом ответила миниатюрная девушка, - я тебя помню. Помогу. 
*** 
Несколько дней пролетели почти мирно – в делах и заботах, но без надрыва и постоянного страха. Наконец, она смогла рассказать об Иаррине, супруге Смерти, и айтири подтвердили её слова, заметив лишь, что сейчас от этого знания почти нет толка, поскольку сам он не способен покинуть долину, покуда живо заклятье, от которого страдают альконы. Все ниточки сходились на одном событии – открытии Врат или  ритуале  Пробуждения Смерти, но Высшие альконы отчего-то все медлили. Даже Кинъярэ, ранее рвавшийся провести ритуал как можно скорее – ведь и вытащил её в свое время в этот мир ради него – не торопился. Раздумывал. Сомневался. Словно что-то его тормозило. Все чаще  она стала замечать на себе его задумчивые взгляды, в которых читалось скрытое  беспокойство, переходящее в страх. Хотя, полно, разве Мастер умеет бояться?  Наверное, просто померещилось – ведь в его эмоциях она ничего подобного не замечала, купаясь в тех крохах заботы, смешанной с болезненной нежностью, которую испытывал алькон. 
Сайнар уже пришел в себя – и теперь, вопреки всем предсказаниям, проводил почти все время у постели отца, словно стремясь избежать общения с кем-либо другим. Например, с Тайлой, которая, впрочем, тоже не слишком стремилась с ним общаться. Бывшая убийца предпочитала помогать женщинам, обходя мужское  общество стороной и, будь Йаррэ поглупее, она бы даже  поверила, что Тая вовсе не  замечает разгорающихся вокруг страстей. Впрочем, особых страстей  и не было, не те альконы существа. Сайнар замерз изнутри, самоустраняясь, а Кейнарэ, напротив, был непробиваем. Он что-то решил для себя – и шел к намеченной цели, не замечая никаких препятствий, лишь успевая посидеть у постели Ше’Тариналя. Бывший айтири все ещё не пришел в себя, но, похоже, перерождение  прошло успешно. Долгое забытье сменилось спокойным сном, и вскоре алькон собирался отнести друга наверх, в Храм, испрашивая благословение Смерти для нового сына. 
Йаррэ свернула на узкую крутую лестницу, легко преодолела первые два пролета и вдруг почувствовала, как кружится голова. И что ещё? Фыркнула раздраженно. 



Шеллар Аэлрэ

Отредактировано: 02.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться