Драгоценный яд алькона

Размер шрифта: - +

Глава 22. Победитель получает всё.

Я верю в одну вещь. Всегда нужно признаваться в любви тому, кого любишь.  
©Господин Никто 

Сознание плавало на восхитительно теплых волнах чувств и ощущений. Хотелось вытянуться, как большой кошке… или, скорее  дра-кошке и заурчать, мотая  хвостом, впитывая такие  редкие и оттого ещё более удивительные  ощущения тепла, уюта, защищенности. Казалось, что больше ничего плохого просто не может случиться. Ничто не в силах это изменить, никакая сила в мире, потому что самая  грозная из них уже  укрывает её щитом. 
По телу пробежала знакомо-волнительная дрожь. Чьи-то наглые пронырливые губы коснулись живота, поднимаясь выше  и выше, расцеловывая каждый открытый кусочек тела. Клыки чуть царапали чувствительную кожу, вырывая стон, заставляя вцепиться в чужую шевелюру коготками, сжимая мягкие шелковые волосы. Ноги непроизвольно раздвинулись шире, позволяя телам прижаться друг к другу, сонное сознание довольно урчало, радуясь запаху драгоценного дракона, рррррр. 
Наглые пальцы чуть сжали грудь, рисуя круги, поднялись выше, заставляя часто-часто, судорожно вдыхать, выгибаясь. Глаза распахнулись, фиксируя перед собой мерцающие фиалковые  глаза, в которых больше не было холода – только почти непривычная нежность, смешанная со странным благоговением. 
Кисточка хвоста погладила  по бедру, а Йаррэ лихорадочно пыталась вспомнить – как они умудрились оказаться спальне? За окном вроде день, тело ломит сытой усталостью и слабостью, а на душе так спокойно-спокойно. Как будто бы и не было… Она замерла. Застыла, неверяще распахнув глаза, сжала пальцы со всей силы на плечах мужчины, оставляя царапины. Память обрушилась резко, заставляя сморщиться от вспышки головной  боли. Она помнила все, что случилось, помнила и ритуал, и их смерть, и то, как их вернули. Помнила прошлое – серое и безрадостное, но больше не придавала этому  значения. Словно кто-то взял – и разгладил все  шрамы на душе, оставив только опыт произошедших ошибок. 
Счастье. Признательность. Любовь. Чувства переполняли, захлестывая с головой. 
- Люблю тебя, - шепнула, вжимаясь в плечо замершего Кинъярэ, - ты ведь знаешь, как сильно я люблю тебя. И мы живы, живы…. 
Смешок перерос в тихий всхлип. 
- Яррр-ра, Йарр-рэ,  - ухо опалило горячее  дыхание, мир перевернулся в один миг – и вот уже она восседает верхом на альконе, осознавая, что на нем нет ни клочка ткани, а на ней – только мужская рубашка, пусть по размеру и заменяющая легко платье.  – Душа моя. Самая драгоценная. Самая прекрасная душа. За всю мою боль судьба подарила мне тебя, - глаза сияли ярко-ярко, и так  близко, что было невозможно не поддаться искушению, не качнуться вперед, ерзая на бедрах супруга, наклоняясь и легонько касаясь губами его губ, поддразнивая. 
Каменная маска, что была всегда на его лице, треснула, осыпалась осколками, обнажая чувства – дикие, яростные, подобно вихрю сметающие все преграды  на своем пути. 
- Ты моя, моя, ириссэ! Ты  была предназначена  стать моей, иначе в жизни было бы так мало смысла! 
Наверное, это самое  лучшее признание в любви, которое  она хотела услышать. Что слова? Пыль, тлен. Действия  говорят за себя куда лучше. Она прикрыла глаза, утыкаясь лицом в бледно-серую кожу плеча, втянула  носом знакомый аромат, манящий  и мерцающий. 
- У нас получилось…  - она до сих пор в это не верила. 
- Да, - её перехватили поудобнее, Кин приподнялся, садясь на постели и подтягивая её к себе  на колени. 
Щеки опалило румянцем. 
- Не думал, что ты ещё будешь меня стесняться, душа моя. 
- Знаешь… по-моему ты сейчас хочешь отнюдь не разговаривать, - проворчала тихонько, фыркая себе под нос. И правда попой почуешь, право слово. 
- Боюсь, я ещё не настолько пришел в себя… 
- Любимый, вообще-то  ты непозволительно  много задолжал мне по супружескому  долгу, ты  знаешь?  - откинула голову, лукаво и легко рассмеявшись. Так  она чувствовала себя ещё до смерти родителей. 
Сильные руки сжались кольцом на талии, прижимая ещё сильнее. 
- Моя Драгоценная…  - по коже пробежали мурашки, Йаррэ сглотнула, чувствуя, что сейчас кто-то нарвется, - я буду выплачивать тебе  этот долг всю оставшуюся нам вечность, со всеми процентами и любыми другими задолженностями, не переживай. Но сейчас,  боюсь, мне придется все-таки встать и заняться делом, нам и так дали непозволительно долго отдохнуть. 
Её ласково поцеловали в плечо, прикусывая кожу, и тут же отстранились. Риаррэ неохотно сползла на постель, следя за встающим супругом, чувствуя, что сама буквально пожирает его взглядом. Моё! Понимала отчетливо. Этот потрясающий, невыносимый, жесткий мужчина и правитель был её… 
- У нас действительно получилось? И сколько времени прошло с обряда? 
- Да. Ты ведь помнишь, что Мать и Отец откликнулись, вернулись в этот мир. Да и разве  ты не ощущаешь изменения? 
Мужчина неторопливо облачился в строгого покроя черно-серебристый камзол и темные брюки, заправленные в высокие сапоги. Камзол был с запахом на правую сторону и обладал двумя боковыми разрезами, спокойно позволяющими дотянуться до оружия на поясе.  Серебристые волосы по едва уловимому жесту пальцами были убраны в сложного плетения косу, перевязанную лиловой лентой. 
Она прислушалась к себе, к окружающему  миру, отчетливо ощущая всем телом, насколько увеличились вокруг потоки магии. Мир словно накрыла родная мягкая волна, принеся с собой  запах асфодели, свежесть и возможность дышать полной  грудью без опасений  и запретов. 
- Я ощущаю, - шепнула зачарованно, по-прежнему не сводя глаз с фигуры супруга. Соскользнула спиной с постели, хулиганя и вслушиваясь в прерывистой вздох, - словно стало легче  дышать и жить, вся сгладилось, растворилось, став  наносным и ненужным. Осталось на виду  только нечто по-настоящему важное. 
- Оденься и подойди потом ко мне, - голос Кин-нэ прозвучал чуточку угрожающе, заставляя поторопиться. Что ж, благо, кое-какой одеждой она уже обзавестись успела. 
Времени на сборы никогда не требовалось особенно много – Яра никогда не понимала всех этих женских штучек, вроде трехчасового перебора нарядов, а последний год и вовсе отбил всякое  желание  привередничать. Все, что требовалось от одежды – быть удобной. Но, возможно, сегодня стоит выглядеть ещё и красивой. Для него. Не каждый день воскресаешь из мертвых, спасая свой народ от гибели. 
Темно-синяя туника и черные брюки сели идеально. Платье  бы, но… она уже  отвыкла от платьев. Все ещё будет, не стоит торопиться. 
Правда, когда она вышла из гардеробной, покрасоваться перед Кином не удалось – её буквально сшиб с ног большой черный вихрь на пушистых лапах, опрокинул на пол, повозил, вылизывая  лицо, зафырчал, довольно и счастливо, атакуя морем обожания. 
«Хозяяйка, очнулась! Очнулась, жива…» 
На большее Ттмару не  хватило – разве  что усиленно вылизывать её лицо, руки, шею и все, что попадалось под язык. 
- Мара…Мара, фу! Мара, ты же на самом деле не собака, Мааара! 
Куда там, кайрана даже не пыталась остановиться. Ох, все-таки животное начало в ней очень тесно соседствовало с человеческим. И как её айтири с этим смирился? И смирился ли? 
И все-таки сердце согрела теплая волна. Её ждали, о ней беспокоились, не забыли. Насколько она помнила – мало кто из кайранов переходил в человеческую ипостась, большинство предпочитали проводить свою жизнь именно в животной, даже  рожая маленьких смешных щенят, как когда-то ей пригрезилось в воспоминаниях гончей. Однако,  Ттмара и тут выделилась, умудряясь, как полноценный оборотень, вполне комфортно сосуществовать и с телом гончей, и с человеческим. Метаморф, что тут скажешь! 
Наконец, её, вконец обслюнявленную, торжественно отпустили, подпихнув лапой. 
- Вот спасибо, век  благодарна буду,  как только твои слюни ототру, особенно! 
- Цени мою радость, - последовал гордый  ответ. 
Как тут не оценить… 
Кин был все ещё тут – стоял у двери, смотря насмешливыми темно-синими глазами, в которых мелькали озорные  искорки. Таким помолодевшим, почти беспечно-юным она не видела Первого алькона, наверное, никогда. 
- Что ж, я верю, что за те четыре  дня, которые мы приходили в себя  и регенерировали, можно было соскучиться, - заметил почти серьезно, - Ттмара, меня можешь не приветствовать, - глаза сверкнули на миг холодом, а потом, совершенно не обращая внимания на виляющую хвостом гончую, он посмотрел на Йаррэ – да так, как будто никого прекраснее в жизни не видел. 
- Подойди, душа моя, - позвал негромко ещё раз. 
И, когда она сделала несколько неверных шагов на встречу, он как-то быстро оказался рядом, подхватывая охнувшую девушку  на руки. 
 - Я обещал тебе  наглядно показать, что именно изменилось… 
Широкая мужская  ладонь сжала её руку, переплетая их пальцы. Они вышли через прозрачно-стеклянную дверь на увитый лозами балкон, который возвышался над городом. Все было, как на ладони. Она задохнулась, чувствуя, как щиплет глаза от нахлынувшей нежности и восторга. 
Тот город, что расстилался внизу, никак не напоминал умирающего зверя, скалившего клыки. Нет, он сверкал вновь белоснежными шпилями башен, переливался подвесными мостами, цвел высокими кронами деревьев, разливался озерами в разбитых парках. По чистым, ухоженным улицам цокали копыта пока ещё редких лошадей, виднелись прохожие, не запуганные, избитые  и усталые путники – нет, они шли не торопясь, о чем-то разговаривая, а порой даже  доносился робкий смех. 
Рука сама собой коснулась стены, погладив. 
- Хозяйка, - тихий шепот Города, - ласковый, восторженный, Хозяин! Я возродился почти полностью Восстановление прежней структуры займет около двух недель, быт налажен на 75%, восстанавливаются телепорты и другие коммуникации, от 95% Городов получен отклик! 
- Ты молодец, - в голосе Кинъярэ прозвучало искреннее  одобрение, - вы действуете и так на пределах своих сил, не напрягайтесь! Мы  будем отдавать вам энергию по мере накопления… 
- Пока нет нужды, Хозяин, - казалось, город ластится, как щенок, фырча  от сдерживаемого смеха, - Великие оставили нам столько энергии, что хватит её переваривать на ближайший десяток  лет! 
- Вот как… - задумчивое, - что ж, это определенно неплохо, потому что выделить хоть кого-то на  роль Духов пока не представляется возможным. 
- Мы все понимаем, хозяин, не торопитесь! Лучше порадуйте  хозяйку, покажите ей наши просторы… 
Алькон не обиделся на наставление. Тихо хмыкнул, покачав головой и отнял руку  от стены. 
Жадные губы приникли к её рту так резко и внезапно, что поначалу Яра просто растерялась, но после… Она отдавала, целуя в  ответ, всю свою нерастраченную нежность, всю заботу, всю любовь и верность, каждую частичку  души, стараясь дать понять – так  будет всегда. Теперь всегда. 
Снизу что-то закричали, замахали руками, прерывая, заставляя их отдернуться друг от друга, тяжело дыша. 
- Ночью. И днем. И когда только будет возможность, как только разберемся со всеми текущими проблемами, - жарко шепнули на ухо, чуть прикусив  его клыком и опуская  на пол, - а потом  мы ещё обязательно полетаем, - и прищурился мечтательно, словно уже что-то прикидывая. 
Йаррэ с трудом удержалась на ногах, голову  порядком  кружило – то ли от слабости, то ли от нахлынувших чувств, но потом встряхнулась, приходя в себя. 
- Пойдем, - прокашлялась, торопливо убирая в косу растрепанные волосы, - мне не терпится узнать, что ещё изменилось за это время! 
- Беги, душа моя, только… погоди минутку… иди в комнату, я сейчас кое-что принесу, - заметил, задумчиво сверкнув глазами. Что ещё  задумал? 
Он и правда вернулся быстро – буквально через пару минут, заведя одну руку  за спину. 
- Встань у зеркала, - отогнав предательские  мурашки и успокоив дыхание, Йаррэ так  и сделала, вопросительно скашивая глаза на пытающегося не улыбнуться супруга. Как  же  разительно он изменился за те дни, что они пробыли в исцеляющем сне! 
Так непривычно и так  болезненно-приятно, что сердце  щемит. 
Она посмотрела в зеркальную гладь, где  отражался высокий царственный мужчина с военной выправкой и жестким лицом, на котором сейчас был виден проблеск улыбки. Когтистые сильные руки обнимали за плечи молодую женщину. Полувоенный костюм, похожий на мундир, сидел, как влитой. Бледно-серебристая кожа мерцала,  в глазах плясали четыре  зрачка, придавая когда-то нежно-невинному  лицу  строгий и хищный вид. Только губы чуть дрожали, готовые  расползтись в улыбке. Их хвосты переплелись, словно не в силах оторваться друг от друга. Да, она изменилась. Они оба… 
- Позволь… 
По телу прошла дрожь, когда ей прикрыли обзор ладонью, а другая что-то осторожно начала вдевать в волосы. 
- Вот так  гораздо лучше… Смотри. 
Она вгляделась в зеркало и тихо ахнула, прикрывая рот рукой. Пальцы нервно сжались. Теперь её голову венчал мерцающий серебристый обруч-корона, каждый зубчик  которой был сделан в виде цветущей  лилии. 
- Это женский Венец. Мужской тяжелее и немного грубее, на мой взгляд, - продолжил, как ни в чем не  бывало. 
- Ты… - она словно задыхалась, не в силах вымолвить ни слова, - аль… Кин! Кин-нэ, ты думаешь, я достойна? 
- Ты моя избранница, моя жена, моя Гардэ. Ты защищала свой  народ, жертвуя своей  жизнью. За год ты изменилась так, как многие не могут и за пятьдесят лет. Ты все ещё полагаешь, что недостойна?  - белесые  брови нахмурились, глаза начали стремительно темнеть, выдавая его недовольство. – Если кто-то посчитает иначе… - когти ласково сжали её в  объятьях, - что ж, я не держу недовольных… в этой стране  и на этом свете… 
Вот это называется твердая  точка зрения. Железные аргументы – даже  спорить не стоит. А в душе  разлилось тепло – когда кто-то так же в последний раз за неё вступался? 
- Спасибо, - ответила уже твердо, расправляя плечи, - я благодарна, я… горда и признательна  за твой выбор, за твое  доверие. Я никогда не подведу. 
Рука  накрыла руку. 
Её алькон усмехнулся краешком губ, опалив  дыханием затылок. 
- До скорой встречи, моя мортэли. 
На этот раз он не стал  пользоваться порталом – ушел через дверь. Сердце  билось неожиданно ровно, гулко, а виделось все вокруг так четко, как никогда. Она жена. Она правительница. Она владеющая силой Смерти и она дракон. Разве  можно было об этом мечтать? 
В пределах дворца кипела оживленная  жизнь.  Ещё неделю назад здесь царствовал тлен, а теперь сновали деловитые альконы, виднелись иногда бледные лица альблау, питающихся кровью – верные союзники, насколько возможно старающиеся поддержать побежденных, теперь к ним вернулись. Впереди прогарцевал костяной монстр-конь, таща за собой подводу с продуктами. Четко промаршировала дневная стража, и в одном из отрядов она не без труда признала несколько спасенных алькон – они выглядели куда лучше, хотя ещё не скоро оправятся полностью и смогут жить без ужаса в сердце. Да благословит их Смерть Милосердная! 
«Грррр, а подругу оставили, ваше смертейшество», - издевательски прошипели в голове. 
Ттмара вынырнула с наскоку, лукаво толкая боком. 
- Я-то думала, что у тебя есть дела, помимо меня, Мар, - Йаррэ искренне улыбнулась гончей, наклоняясь и почесывая лобастую голову, - почему ты  не в  человеческом обличье? Я даже  думала снять привязку. 
«Вот ещё! Я твоя гончая навсегда, и ничто это не изменит. А, что касается  обличья… большинству  из нас уютнее в собачьей шкуре, ведь мы не  люди, кайраны, не забывай  этого. Мы  никогда не рождаемся маленькими человеческими комочками… Мне нравится человеческое  тело, но ходить в нем все время!..» – негодующий фырк. 
- А как же Леассан? Мне казалось, что вы… - она не договорила. 
«Мы из слишком разных видов», - в мысленном голосе подруги прозвучала грусть, - «не думаю, что у нас  бы изначально  что-то вышло… время  рассудит. Пока его нет в городе, возможно, он никогда сюда больше и не вернется». 
- Я так не  думаю, - ответила неожиданно твердо, - давай, сбегай  обратись, я хочу поговорить, прогулявшись с подругой. 
«Ладно», - неохотное. 
Она и правда обернулась быстро. Вплыла в проем, спускаясь по лестнице, подобрав элегантную иссине-черную юбку, расширяющуюся книзу  и расшитую кружевом. 
- А где Тайла, не знаешь? 
Давно она её уже не видела… Йаррэ шагнула, сжимая ладонь Ттмары в своей, глядя в блестящие  алые глаза. 
- Ты прекрасна… 
- Жаль только, что ты не парень, человеческий  детеныш, - усмехнулась гончая, обнажая клыки, - а то бы я за тебя  точно вышла замуж, да Повелитель мне тогда все  уши открутит и хвост оторвет. А, что касается нашей кровожадной убийцы… она спасается бегством… 
- Что?!.. 
- От мортэ Кейнарэ Наэглита. Наш несчастный Советник  уже измучился ловить бывшую невесту, которая имеет все  шансы стать будущей. 
- Вот как… - Сая было жаль. Первая увлеченность, искренняя симпатия, на которую не ответили. 
Но, может, лучше  так? Ведь это ещё не любовь, скорее – задетая  гордость. Возможная Гардэ отказалась стать его. Отвергла его силу, его чувства. Альконы достаточно эгоистичны и плохо переносят отказы, но здесь придется смириться. И пусть Сайнар теперь тоже войдет в Совет, но ему, как  и ей самой, до силы древних альконов ещё расти и расти. 
Присыпанные белым искристым камнем дорожки петляли меж деревьев, уводя вглубь парка. Солнца стояли в зените, мягко осеняя многострадальную землю темно-фиолетовыми лучами, преломляющимися в самые причудливые  оттенки. 
- Прелестнейший цветок Сада Госпожи наконец почтил нас своим вниманием, - низкий, хрипло-грубоватый, словно сорванный голос раздался совсем близко, ничуть, впрочем, не напугав. 
Мортэли Кариньяр вышел из-за деревьев и поклонился, прижав руку к сердцу, а потом коснулся губами её руки. Через мгновенье он также поприветствовал и Мару, и – вот диво – обычно всегда спокойная и иронично-сдержанная, гончая вдруг зарделась, как девчонка, не сводя в бывшего Владыки пристального взгляда. Ох что-то перевернулось в государстве альконском… 
Глаза Владыки, казалось, обласкали каждый сантиметр тела гончей, чуть не облизав. 
- Не менее очаровательная Ттмара т’Гарт, - в первый раз, к своему стыду, он услышала полное родовое имя подруги. 
А потом мужчина снова повернулся к ней, став  совершенно серьезным и вдруг крепко обнял, прижав к себе. 
- Спасибо тебе, девочка. Мы перед вами все в долгу, в неоплатном вечном долгу. Спасибо тебе за сына. За обоих сыновей. Ты вернула нам надежду. Ты  будешь прекрасной правительницей, никогда в себе не сомневайся, Кину повезло тебя встретить. 
Эти слова  шли искренне, от самого сердца – она ощущала всей  душой. Сам алькон, казалось, впервые выглядел по-настоящему спокойным и расслабленным, не мучающимся чувством вины и болью пережитого. А Мара… она смотрела на него, как на божество. Впервые Яра  задумалась – сколько гончей лет? Она помнит Кинъярэ ещё ребенком. Она наверняка хорошо знала когда-то прежнего Повелителя… 
Йаррэ приобняла алькона в ответ, улыбаясь глазами. 
- Если бы не Киньярэ, кто знает, как сложилась бы моя жизнь? Едва ли сытно и благополучно. Не вызови он меня в этот мир, тот, кого я считала другом и женихом, уже убил бы меня, присваивая акции моей компании и деньги. Или я смогла бы сбежать, потеряв все  и вечно живя в страхе, что меня найдут. Прошлое должно достаться прошлому, он подарил мне гораздо больше. Вы стали моей семьей. 
Широкая ладонь погладила по волосам. 
- Комплименты учтены, - в темно-синих глазах отплясывали веселые искры, - позволь, я украду  у тебя ненадолго твою спутницу? 
- Разумеется, мортэ, - ответила как можно серьезнее и тихо шепнула, - не причините ей боли… пожалуйста. 
- Ни за что на свете. Я уже  достаточно стар, чтобы не повторять ошибки молодости, - грустно качнул головой собеседник, тут же отстраняясь.   
- Дайрэ т’Гарт, вы позволите? – протянул ладонь, приглашая. 
Гончая не колебалась, вложив сильные узкие пальцы в чужие. Словно давно этого ждала. Похоже, айтири ей действительно не интересен – не более, чем мимолетное увлечение. 
Улыбаясь  своим мыслям, она шла вперед, вдыхая свежий, не затхлый воздух, наполненный жизнью. Где-то вдалеке запела-засвистела птица, ей откликнулась другая. Воистину – жизнь всегда  идет под руку со смертью. 
Наверное, она слишком расслабилась, замечталась, полностью уверенная в своей безопасности, поэтому испытала только глубочайшее удивление, когда её жестко резко впечатали лицом в ближайшее дерево. Чужие  руки не давали шевельнуться, а ноги жестко фиксировали её собственные. 
- Кто это тут у нас? Хм, альконочка… полукровочка? Дорогие побрякушки дарят своим подстилкам наши враги, а? Или ты после них Владыке быстро продалась, чтоб под суд не пойти? 
Она не видела преследователя, слышала только частые хрипы, озлобленный резкий голос и ощущала всей сутью дара тяжелый гнилой смрад разлагающейся заживо души. Боги, откуда он тут? Один из них. Алькон. Но весь выжженный, куда хуже, чем  было у Дьергрэ. Его не касалась целительная рука Матери, но почему?! Как? Страха по-прежнему не  было. Только злость, смешанная с печалью. Дар молчал, ненависть давно умолкла, сыто свернувшись на дне души – её основные враги были уничтожены, а здесь… Она была бессильна излечить того, кто своими руками погубил свою душу. Всегда легче  обвинить другого, чем признать собственные ошибки, но вот к чему это приведет? 
Легкое движение влево и вверх. Удар драконьими когтями по лицу и коленом в пах – этого оказалось достаточно, чтоб вырываться. Грязно-серые тусклые волосы. Следы от оков на руках, шрамы, шрамы, шрамы – по всему телу. И совершенно пустой взгляд. Ему все  равно. Действительно все равно, что будет с ним дальше. В его разуме  лишь желание уничтожить того, кто якобы виновен в его бедах. Женщину – неважно какую, олицетворяющую ту, которую он когда-то погубил сам. Предал. Откупился ею в надежде спастись от рабства. 
Она читала его душу, видела его помыслы и чувствовала, как изнутри поднимается тошнота от омерзения. Даже  руки марать не хотелось. Голова ещё звенела от пощечины, которую он ей отвесил. 
- Поиграть хочешь, куколка?  - дикий оскал. Полутрансформация зверя, не отвечающего за свои поступки. 
Она посмотрела прямо, чуть склонив голову  на бок. Злишься, да? Жертва не кричит, не  бежит, не боится. Да и жертва  тут вовсе не  она. Дракона внутри зарычала согласно, желая разорвать мерзавца на части, располосовать когтями. 
- Успокойся, пламя моё, он не стоит твоего гнева. 
Знакомый аромат асфодели наполнил легкие, заставляя расслабиться. Почувствовал. Тут же пришёл. 
- Это существо недостойно твоего внимания, Яра. Прости, что не прибрался в Саду, отвык  от роли хозяина. 
В темно-фиолетовых глазах горела такая звериная ярость, несмотря на ровный голос, что Йаррэ поежилась. Первый алькон не стал призывать драконью суть. Не воспользовался никаким оружием. Противник  напружинился, рыча, кинулся вперед смазанной тенью, теряя голову, - и осыпался пеплом, не долетая  до земли. На мгновение тишина стала оглушающей. Что же, теперь она точно знает, почему  даже  другие  альконы побаивались Повелителя. 
Чужая душа не отправилась к Матери – распалась, рассыпалась таким же невидимым пеплом, как и тот, что опал на траву. Йаррэ обернулась, вглядываясь в родные  грозовые глаза, закинула руки ему на шею и впилась губами в тонкие, сжатые в одну  линию губы, чувствуя, как постепенно расслабляется сжатое  в тугую пружину тело рядом. 
- Жаль, что есть такие, - только и сказала тихо, - жаль, что тебе пришлось это пережить, убивая своего. Спасибо, что не пришлось это делать мне. 
- Порченые  бывают, - устало выдохнули ей в  губы, - но, к счастью, редко. Идем ближе к  дворцу. Предпочту, чтобы  ты  была всегда у меня перед глазами, и вызову  охрану. Время сейчас все ещё неспокойное. 
Она только молча вдыхала любимый запах, следуя за альконом туда, где  звенели чужие  голоса. 
- Через несколько дней, когда прибудут все, кто может, проведем Тронный обряд. Я не отказывался от престола, но… слишком многое изменилось, да и тебе также нужно будет пройти ритуал, - наконец, сказал негромко, останавливаясь у белоснежных ступеней. 
Йаррэ посмотрела на тревожные  лиловые  глаза, на чуть сжатые пальцы, на сведенные  брови, на нервно бьющий по боку  хвост, выдающий злость своего владельца. 
- Такого больше не будет, Кин. Тебе не придется их убивать. Вряд ли Мать не коснулась многих, если кого-то и не нашла – отловим, доставим в специально оборудованное место и… придумаем, что делать. Лишим памяти и воспитаем заново. Или что-нибудь ещё. Теперь все изменится, слышишь? Не смей  себя винить, как  ты  когда-то говорил мне! 
Мужчина улыбнулся  не губами, глазами. Поцеловал руку, чуть лизнув и прикусив  костяшки, вызывая толпу  мурашек  и жар. 
- Никогда не думал, что забота может быть так приятна, душа моя. Не волнуйся обо мне. Мы вместе, мы свободны и мы счастливы. Самая драгоценная душа, мой яд, мое  дыхание… 
Он прижался щекой к её руке – как кот, лукаво сверкнув раскосыми глазами. Тихо фыркнул, заметив, что они уже привлекают внимание. 
- Иди, драгоценная моя, знакомься со своей страной. Стражей пришлю. До вечера. Хотя это будет, айта побери, слишком долгий день! 
Мужчина исчез в темной вспышке, оставляя её на ступенях дворца. Кроны деревьев  шелестели, где-то вдалеке слышался плеск воды из заработавших фонтанов, а душа пела, переливаясь всеми красками счастья. 
Их жизнь только начинается. Самое главное приключение на свете. 
 



Шеллар Аэлрэ

Отредактировано: 02.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться