Иван-да-Марья

История четвертая – Как царь-батюшка жениться надумал

Напросилась Марья погостить у Иванушки в доме несколько дней, прежде чем к батюшке возвращаться. Авдотья Степановна, правда, помня уж теперь о царском ее происхождении, не знала поначалу, как к ней и обращаться. Василий – тот так вовсе старался лишний раз царевне на глаза не показываться, чтоб не серчала больно на него.

А у Марьи-то весь гнев на Василия да на Иванушку и прошел вдруг – как и не было. Ну какая, думает, разница, кого уж он там спасал? Было – да и было. Все одно замуж-то выходить ни за кого, кроме Ванюши, не хочется… Только вот он, подлец, все никак в царевну влюбляться без памяти не желает.

Вспомнила Марья Санькины мудрые наставления – прежде всего, мол, матушке его понравиться надобно. И куды он, болезный, денется тогда – супротив двух баб-то?

Правда, и Степановне в душу запасть не так-то просто оказалось. Ни пирогов напечь, ни в доме убрать, ни за скотиной ходить – ничего-то Марья не умела.

- Охохонюшки, - вздыхала как-то вечером Авдотья Степановна, зашивая платье царевнино, по лесным тропинкам да буеракам разорванное. – Рази ж можно эдак-то царской дочке по лесам да по полям бегать?

- Да не утруждайте же вы себя, матушка Авдотья Степановна! – уговаривала Марья. – У меня энтих платьев дома сундуки стоят цельные. Чего его чинить еще!

- Эх, не хозяйственная ты… одно слово – царевна! И одежка-то у тебя не людская – ить ни сесть, ни встать в таком…

- Ну вот зря вы это, - обиделась Марья. – Во-первых, одежка у меня вполне даже удобная. К ней привычка токмо надобна. А потом, у вас тут ить о модных тенденциях ну никакого понятия! Вот сарафаны эти ваши, к примеру, взять – в таких же сто лет уж как не ходит никто. Уж я и не говорю о нижних юбках. Весь свет нонче на фижмах платья носит. А вот мне из Парижу каталог последний присылали, так там такие модели удивительные! В этом сезоне, знаете ли, актуальны рюши и разрезы на рукавах…

Слушала ее Степановна, слушала, да и говорит:

- Никогда у меня платьев красивых не было. Эх, долюшка моя крестьянская… - тут вдова снова вздохнула горестно.

- А знаете что? – обрадовалась вдруг Марья, - А давайте-ка мы вам, матушка Авдотья Степановна, сейчас самое красивое платье сошьем – по самой распоследней моде! У меня ж в сундучке и шелку лучшего два отреза есть, и кружева брабантские. А надо будет – так мы от моих платьев рюши пооборвем, да к вашему попришиваем – у меня-то платьев много еще!

Поскольку добрая вдова умела шить, а царевна знала толк в модах и рюшах, дело у них заспорилось. Вскоре готово было дивное платье, да такое, что впору царице носить, а к нему – и шляпка модная, и туфельки бальные, шелковые. Нарядилась Степановна – и не узнать вдову –  чисто маркиза какая важная. А как за околицу вышла – соседки так и попадали, где стояли.

- Ишь, вырядилась! – шипели завистницы. – И куда только собралась в эдаком-то виде!

- А и правда, - огорчилась вдова, - мне ведь красотищу энту всю и надеть-то некуда… не за коровами ж в ней ходить.

- Не расстраивайтесь, матушка, - утешила ее царевна. – Я вас скоро в терем царский в гости приглашу. Тогда и наденете.

Вскоре стал Иванушка царевну домой торопить.

- Батюшка твой там, поди, тонны три валерьянки уж выкушать изволил, пока ты тут прохлаждаешься. Вон, стражники повсюду рыщут, тебя разыскивают. А ты тряпки шьешь…

Собралась наконец царевна, с Степановной тепло распрощалась, и вместе с Ваней отправилась в столицу. Ну вот, думает, полдела, почитай, сделано – матушка Ванина согласная будет. Таперича еще батюшке скандал закатить осталось – нехай тоже благословит. И куды он, Ванюша, денется тогда…

Царь, конечно, на радостях пир горой закатил, снова Иванушку отпускать не хотел… даже сам решился снова наградить его по-царски.

- Вот тебе, - говорит, - герой великий, еще один орден…

- Пап! – Рассердилась царевна. – Ну сколько можно! Ордена эти ваши со стразами, пошлость какая… не золотом, так хоть серебром бы осыпали!

- Цыц, глупая! Пошлость… те стразы – может, от самого Воровского стразы. Не хухры-мухры. А казна тебе, говорю, не резиновая!

- Пааап! – ножкой Марья топнула, и уж приготовилась было в голос завыть – царь уж и голову в плечи втянул на всякий случай – да Ваня царевну остановил.

- Мань! Да ну погодь ты орать-то! И нервы же у тебя, однако, царь-батюшка… Опять же, совесть имей. Ну тебя уже с твоим златом-серебром казенным. Ты мне – знаешь что – меч подари. Вот какой есть в твоих оружейных самолучший меч – вот тот и подари.

Вздохнул только тяжко на это царь, да и рукой махнул:

- Оформляйте, - говорит, - представительские… Иди ужо, выбирай. Вымогатель.

Так что возвращался Иванушка домой на сей раз уж с двумя орденами на груди, на лучшем во всем царстве коне и с лучшим в царстве мечом за поясом.

А Марья, даром времени не теряя, вскорости к батюшке своему явилась за серьезным разговором.

- А что, - говорит, - батюшка, как ты считаешь – не пора ли меня замуж выдавать?

- Ну, - задумался царь, - коли хочется тебе, так значится, и пора… Ну, да я, сама знаешь, неволить тебя не стану – какого прынца-королевича выберешь сама, за того и пойдешь.

- А ежели мне прынцы да королевичи не милы?

- Ну… императора еще какого можно.

- Ну пап, ну императоры – они сплошь старые все. А мне муж молодой нужон.

- Да уж я и не знаю тогда… Ну хочешь, мы тебе молоденького князя какого-нить купим? Боярского сына можно тоже. Али этого… олигарха. Мезальянс, конечно, жуткий выйдет, ну да чего для любимой дочери не сделаешь… лишь бы ты довольная была.



Наталья Филимонова

Отредактировано: 15.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться